- Ты не уедес? - подает голос старшенький.
- Ни за что.
Матвей подходит ближе, лезет в карман за платком и старательно вытирает щеки брату. Лис мужественно терпит, смешно морщит нос.
- Я всегда буду рядом. Честное слово, - шепчу, умирая от счастья, глядя на сыновей.
Гнать будете не уйду!
Запрокидываю лицо, слезы так и катятся градом на щекам. Щекочут подбородок. Как успокоится-то?
Просто я не ожидала, что любовь к детям — это так тонко, ранимо, пронзительно и жизненно необходимо.
Нахожу глазами Кирилла. Он смотрит на меня и уверена думает о том же.
Бероев он ведь как скала. Большой, надежный, монументальный даже.
И видит Бог, как я благодарна ему. Клянусь, никогда больше не стану упрекать, что он не приехал сразу после гибели брата. Потому что все в жизни случается вовремя. Кто знает, как бы все сложилось, появись он на полгода раньше?
С ужасом думаю о том, что Кирилл мог вообще не приехать. Жил бы своей привычной жизнью, растил сыновей. А я бы так никогда и не узнала о них.
Жмурюсь. Страшно.
Даже думать об этом не хочу. Пусть с опозданием, но он приехал ко мне. И сейчас я абсолютно, безусловно счастлива.
Бероев нервно растирает лицо, упирает руки в бока и сверлит меня тяжелым взглядом.
Знаю, что злится из-за Марко. Но я так люблю его. Я все-все объясню, зацелую, и он обязательно оттает. Улыбаюсь, сквозь слезы. Кирилл снова хмурится, стараясь «держать лицо».
Я же обнимаю сыновей, дышу их макушками и одними губами шепчу ему:
- Спасибо.
Глава 34.
Кирилл
- Поставь себя на мое место! Тебе понравилось, если бы я так поступил? - отчитываю Соню как маленькую.
Да потому что бесит! Там в аэропорту меня нехило так тряхануло. Башка отключилась напрочь, зато включились животные инстинкты и желание убивать, как только увидел, как этот испанский стыд облизывает мою Лазареву. Бессмертный он, что ли?
И хотя мы уже два часа как дома, сейчас я принципиально держу дистанцию. Правда, уже из последних сил. Я и так оголодавший, как зверина, но это блть воспитательный момент! Соня должна меня услышать, чтобы таких ситуаций в нашей жизни больше не было.
Потому что моя женщина должна быть только моей. Без вариантов!
Меня злит, что Лазарева об этом забыла. Сам виноват, конечно. Слишком долго меня не было рядом.
Никогда такого больше не допущу.
Соня сидит на диване, заплаканная, нос натерт, руки на коленках, молча кивает, со всем соглашается, рассеянно улыбается, потому что за дверью то и дело слышатся голоса сыновей. И мы до сих пор синхронно вздрагиваем, услышав младшего.
Тот момент с Лисом в аэропорту, кажется, ее совсем вынес.