— Но тогда получается, что повреждения должны быть всегда, — возразил я. — А при перемещении более мелких предметов мы ни с чем подобным не сталкивались. Приборы работали, стулья не ломались, даже Райли выжил и потом на боли в спине не жаловался.

— Сила возмущений пропорциональна кубу линейных размеров и массе, — ответила Ольга. — При переброске корабля она на много порядков больше, чем при переброске человека. А разница в пределе прочности гораздо скромнее.

Взяв за спинку ближайшее кресло, я подкатил его к себе и сел, обдумывая услышанное. Ольгина гипотеза звучала правдоподобно, жаль, появилась она слишком поздно.

— Получается, крупные объекты через разрывы перемещать нельзя? — на всякий случай уточнил я. — Если только это не какая-нибудь руда, от перемешки которой никому ни жарко, ни холодно?

— Почему нельзя? — удивилась Ольга. — Принципиальных ограничений нет. А чтобы обойтись без повреждений, нужно после открытия разрыва выждать, пока улягутся первичные возмущения. И само перемещение проводить как можно плавнее. По аналогии с той же проволокой — если ты проведешь ее через поверхность медленно, волн почти не будет.

— А «фон»? Он тоже будет меньше?

— Да, насколько я понимаю, «фон» — это остаточные колебания пространства в точке выхода. Уменьшим колебания, уменьшится и фон.

Нас прервал замигавший на Ольгином столе сигнал входящего вызова.

— Рудольф… — вздохнула Ольга. — Готовы? — добавила она уже в микрофон.

— Квадрат триста шестьдесят, масса двести килограмм, бросок через тридцать секунд — донеслось из динамика.

— Ладно, рад, что у вас все хорошо, — кивнул я прощаясь.

— Пока… Спасибо, что заглянул, — улыбнулась Ольга.

Я сделал шаг в коридор, и между нами с легким шипением выросла переборка.

* * *

Утро началось с сигнала тревоги. Сторожевая сеть засекла разрыв в районе двести тридцать второго квадрата, однако, сколько мы ни ждали, никто из него так и не появился. Отправленный в разрыв дрон обнаружился в полутора сотнях километров от корабля, на сильно большей высоте от поверхности Бьенора. Спустя пару часов разрыв исчез также внезапно, как появился.

— И что это было? — сонно потер глаза Райли после того, как просмотрел отчет Ольгиной группы.

Я пожал плечами.

— Возможно, разрывы здесь возникают и сами по себе, а «Нечто» просто научилось управлять ими.

— Тогда возвращаемся к старому плану? — усмехнулся Райли. — Если все дело в физике, зачем обшаривать планету?

— Сам скажешь об этом Мелиссе? — подыграл ему я. — Она, похоже, даже спать не ложилась со своими «искрами».

— Кстати, интересно, что ей удалось найти, — Райли открыл на ближайшем экране схему корабля, увеличил сектор со значком биологической лаборатории и нажал кнопку вызова.