— На самом деле, на первых опытах мы пробовали оба варианта, — сознался я. — Но поймать перемещенные частицы получалось только в случае с положительным отклонением. Поэтому второй корень отбрасываем, а положительное отклонение минимизируем. В текущем эксперименте ожидаем получить околосветовую скорость перемещения. Конечно, отрицательное отклонение от мировой линии — это сверхсвет. Но, похоже, для его достижения просто использовать отрицательный корень недостаточно.

— Ну, что же… — развел руками Максим Геннадиевич. — Отрицательный результат тоже результат. Иногда нужно стукнуться об стену, чтобы убедиться, что она настоящая.

— Спасибо за выкладки, попробую пересчитать коэффициенты. Похоже, даже программу сильно менять не придется, — поблагодарил его я. — Кстати, не хотите в нашу команду? Сейчас закончим с частицами, будем учиться перемещать многоатомные объекты. Там более сложные расчеты понадобятся.

— Спасибо, конечно, — вздохнул Боровский, — Но у меня лаборатория, свои эксперименты, люди… На кого я это все брошу? Хотя тема у вас интересная, рад был помочь.

Он проводил меня до выхода, где мы распрощались.

На улице светило нечастое в Питере солнце. Идти от физфака до гостиницы было недалеко, и по дороге я завернул в небольшую кафешку, уже выставившую столики на веранду. Заказал латте макиато. Полюбовался четко разделенными слоями, опустил трубочку. Подставил лицо теплым весенним лучам. Потягивал кофе, разглядывал прохожих, вспоминал прошлое, думал о будущем. Хотя кто из них кто я давно уже запутался.

В номер вернулся в бодром, боевом настроении и сразу засел за расчеты. На следующий день мы сделали первый тестовый прогон. Корреляция между количеством отправляемых и принимаемых фотонов, определенно, была, но уровень расхождения фактических и ожидаемых длин волн по-прежнему оставался высоким. То есть мы не могли утверждать, что в Питере принимаем те же фотоны, что отправляем из Новосибирска. Пришлось сделать еще несколько итераций, прежде чем уровень расхождений приблизился к нужным нам тридцати процентам. Ушло на это четыре дня. Наконец, завершив последний расчет, я отправился в лабораторию.

Антон уже успел со всеми перезнакомиться и выглядел здесь своим. Пока шли к нашему блоку, с ним постоянно здоровались какие-то неизвестные мне люди, иногда останавливаясь, чтобы переброситься парой фраз.

— Становишься здесь своим? — в шутку поинтересовался я после очередной остановки.

— Да факультет не такой уж большой. Кто-то мне помогал, кому-то я. С некоторыми просто в столовой общались, теперь здороваемся. Хотя говорить по-питерски уже могу, убирать из слов суффикс «к» мне понравилось. «Греча», «сосуля»… И с другими неплохо выходит. «Шапа», «тарела», «кружа», «руча», «кнопа», звучит же?