Один за другим я развернул дроны дюзами вперед и снова включил полную тягу, на полградуса отклонив ее вектор от направления движения. Пунктирные линии разошлись и теперь огибали красный кружок по сторонам. Я вывел на соседний монитор картинку с камер одного из дронов.

Сам Сатурн в кадр не попадал, в черноте космоса туманно светились лишь полоски его колец. На их фоне серебристый круг станции казался мелкой соринкой. А среди звезд двумя яркими штрихами горели выхлопы из дюз двух соседних дронов.

— Вроде, сталкиваться не собираются. Вовремя успели, — выдохнул Антон, пристраиваясь в соседнее кресло.

Иван некоторое время виновато топтался на месте, но видя, что больше никто ничего выговаривать ему не собирается, тихо сел за монитор.

Погасив скорость, я аккуратно подвел дроны к нужной точке. В полусотне метров развесил их равносторонним треугольником и запустил сканирование пространства. Все три четко зафиксировали гайку, сначала лидарами, а потом и камерами.

— Наша! — довольно улыбнулся Иван, приблизив изображение настолько, что стали видны желто-черные полоски, которыми мы размечали образцы. — С виду целая, загоняй в контейнер.

Дав минимальный импульс двигателями, я медленно подвел один из дронов к гайке. Когда расстояние между ними сократилось до полутора метров, выдвинул манипулятор с контейнером и включил магнитный захват. Стронувшись с места, гайка скрылась внутри серебристого цилиндра. Втянув контейнер, я задал автопилоту дрона программу возвращения на станцию.

— Остальные будем собирать? — поинтересовался Антон. — Или пока оставим?

— Будем, конечно, — кивнул я. — И не обязательно к каждой столько дронов гонять, раз у нас есть координаты. Отправлю по одному, так будет быстрее.

Меньше чем через час, все найденные гайки были собраны и доставлены на станцию. Внимательно осмотрев их, мы убедились, что никаких повреждений на них нет. Это же подтвердило и гамма-сканирование. Теперь оставалось доказать, что мы не зашвыриваем их в произвольное место, а можем попадать в расчетную область.

Просто померить кривизну пространства во второй точке оказалось недостаточно. За время, пока сигнал от датчика передавался на станцию и обрабатывался компьютером, кривизна хоть немного, но успевала измениться. И хотя точность «броска» заметно повысилась, в пятипроцентное отклонение мы еще не укладывались.

Ситуация кардинально переменилась, когда Ольга предложила не измерять, а прогнозировать метрики пространства. Задействовав простую нейронку, я залил в нее данные наших измерений и через полученную модель стал корректировать пришедшие с датчиков параметры. С прогнозом, в девяти случаях из десяти удалось уложиться даже не в пяти, а в трехпроцентное отклонение.