сам себе не верил, каждый раз, когда в пыль, или в землю, или в лесную траву падала чья-то слеза, хозяин леса становился чуть сильнее. – Глупая сказка. – Уж какая есть. Так вот: чем хуже было тем, кто рядом, тем лучше было ему самому. Конечно, если кто-нибудь давал ему отпор, если смеялся, говорил: «Кто ты такой?» – хозяин леса ничего не мог поделать. Но с теми, кто мог ему ответить, он не связывался. У М. какой-то такой голос – не захочешь, а услышишь. Он рассказывал мне негромко, не смотрел в лицо, только в окошко – и дымом больше не пахло. – Зато он обожал выбирать маленьких. Знаешь, бывает ведь, что в ком-то больше силы, чем он и сам о себе думает? Бывает, что кто-то жил один или почти один, почти что в темноте, и все-таки не съежился, не озлобился, а сохранил – как это? – любопытство к людям. К миру. Хозяин леса выбирал людей с большой внутренней силой, с прочным стержнем, вот только они это про себя забыли. Где-то тут в дверь заколотили: все-таки полководец решал не один, и живое оружие под видом маленькой служанки местным еще не попадалось. М. распахнул дверь и безо всякого перехода принялся ругаться, как в деревне последняя торговка не всегда ругалась. У них нет глаз? Ушей нет? Как можно было упустить, как можно было проглядеть, что девочка на грани? Дымилась? Я бы посмотрел на вас на ее месте! Да если бы она только хотела, она бы уже давно… вам радоваться надо, что из горы прислали не кого-то, а ее! Человек еще сохранил способность думать, а не взорвался черным огнем сразу, как сюда попал! А ну, пошли все прочь отсюда. Да, суд, сто судов, только сначала я сниму с нее сети темного духа, а уж потом смотрите сколько хотите. Можно, да? Можно, я продолжу делать то, за чем здесь и нахожусь? Нет, не взорвется. Нет, пострадаю только я один. О, а вот если вы сейчас попробуете войти – вот тут я не ручаюсь. Я угрожаю? Да ладно! Нет, я хоть когда-нибудь что-нибудь делал вразрез нашей с вами общей безопасности? Я даже фыркнула. Это он столько слов потратил, чтобы меня никто не тронул? Для чего? – Смеешься? – спросил М., вернувшись ко мне и дверь захлопнув так, что я аж дернулась. – Хорошо, что ты смеешься. Грустная сказка нам с тобою предстоит. – А если я… – Нет уж, послушай до конца. Что он тебе наговорил, дай угадаю? Что ты у нас в плену? Что это город и твои силы тратит, и горные? А с теми, кто попался, мы что нынче делаем? – Отделяете душу от другой души. – Возвышенно, – признал М. и налил мне водички из кувшина. – Но неосуществимо. Выпей-ка. Да не бойся,