его чуть не бросили, а он-то не появлялся не потому вовсе, что длил для них с Три Точки миг неизвестности, а просто не хотел мешать. У всех своя жизнь. Эта путаница со временем всегда обидная. И вот мы ели мясную похлебку с горошками перца, дети Камышинки все дергали мои браслеты (я люблю браслеты, без них запястья до сих пор как будто голые), и М. размышлял, куда идти дальше. – Так это, – сказала Камышинка, протирая стол. Сколько ее вижу, она все время что-то делает по хозяйству. – К Крачке не думал? Только сначала я твоей лес покажу. – Подопечной, а не «моей». – Ну да, а я как говорю? Крачка, чье прозвище я потом благополучно позабыла и который научил меня писать как следует, в тот раз был нами разбужен в шесть утра и замахал руками: – Если ты думаешь, что с годами мой долг растет, то вынужден тебя разочаровать! – Нет никакого долга, – отозвался М. без улыбки, – просто гости. – Как никакого долга? Ты нормальный? – Покажешь Мире лучшее, что есть в городе, – и мы в расчете. О, мне весь день показывали лучшее. Меня водили слушать старенький орган и посмотреть на яблони в оранжерее, они там как-то так цветут круглогодично. Мы петляли кругами – наш мир, тот мир, где гора, опять наш, опять тот, и институт за нами не успевал, а может, не хотел. Я все думала – как там тот неизвестный мальчик? С другой стороны – нельзя ведь вылечить всех на свете. До сих пор помню, как мы ввалились в гостиничный номер, воняло куревом, от окна тянуло холодом; мы скинули рюкзаки, уже вроде бы собрались разыгрывать, кто первый идет в ванную, и тут-то М. сказал: – Я верно помню, что хозяин гор тебе когда-то пообещал вишневый пирог и не угостил? О, если вспомнить все, что обещал хозяин гор… И вот картинка: мы сидим в полутемной пекарне за полчаса до закрытия, замерзшие, грязные, от моих кроссовок грязь и вовсе отваливается прямо кусками, в следующий переход мы купим сапоги; перед нами две кружки с чаем, кружки с мою голову – здесь не мелочатся, а может быть, обычно-то в них наливали пиво; и из слоеного пирога на глиняное блюдо капает начинка. Жидкая вишня с сахаром. Пирог горячий – обжигаю язык, но все равно кусаю, сладко, кисло, М. ест спокойно, даже не морщится и мне подмигивает. Все, что мне обещал хозяин гор, и сверх того, – дороги, ярмарки, деревья в цвету, песни, смех, пирожные, одежду не с чужого плеча и не сшитую кем-то, у кого нет выбора, рассветы на заднем сиденье (я клала голову М. на плечо, и он не запрещал), стук колес в поезде, мосты, каштаны (и съедобные, и деревья), замок