с нею и понятный смысл, поэтому его велений я не оспаривал (до нынешнего дня). И все-таки. В те времена я редко ходил в рейды, от меня требовалось только быть счастливым, и как раз с этим я справлялся из рук вон плохо. Отчаявшись получить от меня живое счастье, Александр согласился на покой, и вот я поселился в университете, занял там целый кабинет, выращивал рассаду и, как мог, замедлял личное время. Чуть что уходил на утес, чтобы случайно ничего не разнести. Тут налицо зависимость: когда я дышу ровно, то и в городе люди не выходят из себя – не ссорятся в маршрутках и очередях, не поднимают друг на друга руку, не желают зла; и главное: возможно, я своим спокойствием мог снизить общее число провалов и пропаж. Это была гипотеза, но все старательнейшим образом ее проверяли, замеряли индексы; я выращивал базилик, приноравливал свое время ко времени растений и, в общем, не желал от жизни большего. – Нет, а вам точно-точно ничего не будет? Она все хочет заглянуть мне в лицо, не смотрит под ноги – и, конечно, спотыкается. Сухих веток здесь не найти, поэтому треска не слышно, только шелест. – Мира, тихо. – Что? Я останавливаюсь, и она замирает тоже – на одной ноге; я жестом ей показываю, что можно встать как следует. Стволы сочатся черным, прислонишь ладонь – измажешься; гроза ворочается в небе, но дождь пока не идет. Листья не падают, сосновые иглы и те замерли; и все-таки я слышу тихий, тонкий свист – будто кого-то плохо слушаются губы. Поди же ты: я полагал, те времена, когда в Турнартане пытались приманить людей на свист, давно прошли. Я беру Миру за руку и говорю вполголоса: – Называй что-то, в чем уверена, и ничего не бойся. – Какого рода факты? – Все, какие есть. Мы стоим, ждем. Рука у Миры ледяная, она вцепляется в мою в ответ и говорит: – Мы с Агнией сожгли коврижку перед тем, как вы пришли. Вот молодец – не называет дат и маркеров! Никакие «сегодня» и «завтра» тут не действуют. Я все смотрю вокруг, не жмется ли к земле белая дымка, и говорю: – У Миры мокрые кроссовки. Я ненавижу растворимую еду. – Я прогуляла семинар, потому что хотела посмотреть на солнышко. – Я не люблю, когда прогуливают без веских причин. – Так и знала, что вы так скажете! Я постоянно боюсь, что меня выгонят из университета. – Как это сочетается с прогулами, хотел бы я знать. Дух кружит вокруг. Мы его подманиваем. Мелкие факты для него – крошки в горсти; из жадности проглотишь, но не наешься. Если его не замечать, он будет тихо воровать из памяти всякие мелочи, пока ему не надоест