— Боятся правды. Коммунистическая идеология не жизнеспособна, и ее критики опасны руководству СССР.
— Но диссиденты рады — они мечтали жить на Западе.
— Понять их можно, что не отменяет факт репрессий в отношении лучшей части общества Советского Союза — настоящей русской интеллигенции.
— Андропов обозвал ее дерьмом, которое прилипло к обуви тружеников. Дескать, оно воняет и мешает людям жить.
— Красноречивое свидетельство уровня культуры руководителей СССР. Первым назвал интеллигенцию говном их светоч Ленин, одобривший репрессии против лучших представителей народа. Эту политику продолжил Сталин. Андропов перенял их методы. В стране идут масштабные процессы против партийных чиновников, в том числе — руководителей краев и областей. Все как при Сталине.
— Чиновников судят за хозяйственные преступления — так утверждает пресса СССР. Народ это приветствует.
— Да бросьте! Андропов расчищает поле для единоличной власти. В 30-е годы народ вот также приветствовал репрессии против «врагов народа». СССР, по сути, вновь превращается в один большой Гулаг. Жаль. Была надежда…
— Да, надежда была. На этом мы завершаем нашу беседу с Владимиром Константиновичем Буковским. До новых встреч в эфире!
[1] Хвароба — болезнь (бел.)
[2] Невринома — доброкачественная опухоль, растущая из оболочек нервов.
[3] НЭП — Новая экономическая политика, проводившаяся в СССР в 1921–1928 годах. Позволила быстро восстановить разрушенное Первой мировой и Гражданской войнами народное хозяйство.
Эпилог
Эпилог
— Настя, вылезай из моря!
— Не!
— Ты замерзла — вон, губы синие.
— Не!
— Сейчас приплывет рыбка и укусит тебя за ножку.
— Не. Она холосая.
— Костя! — Карина повернулась к мужу. — Скажи хоть ты ей!
Кир встал с лежака, застеленного покрывалом, и подошел к ним ближе.
— Настенька, — сказал, присев напротив дочки. — Хочешь покушать рыбки? Она такая вкусная! — он закатил глаза.
— Хоцу! — ответила, подумав, Настя и выбралась на берег. Кир подхватил ее на руки, отнес к лежаку, где вытер полотенцем и сменил ей трусики на сухие. Надел на дочку платьице и, посадив ее на шею, отправился к краю пляжа, где у разложенного столика сидела полная абхазка лет сорока в белом фартуке и таком же колпаке. Она скучала. Увидев покупателя, оживилась.
— Берите рыбка! — заворковала, показав в улыбке золотые зубы. — Кефаль хороший, свежий, он еще утром в море плавал. Он нэжный, жирный.
Кир снял дочку с шеи и взял ее на руки. Поддерживая девочку под грудь и ножки, поднес к эмалированным противням с зажаренной кефалью.
— Какую выбираешь?
— Ету! — сказала дочка, ткнув пальчиком в одну из рыб.