В последующие дни, вернее, ночи Кир тренировался использовать вооружение разведчика. Как человек дотошный, он хотел умело использовать то, что перепало — возможно пригодится. Сомнительно, ведь у него пока что нет проблем, но пусть имеется на всякий случай. И чем дальше он этим занимался, тем более испытывал желание все это испытать на практике. Мальчишество, конечно, Кир это понимал, но стремление во что-нибудь ввязаться не проходило. И на исходе мая случай предоставился…

* * *

Ту-154 модификации «Б-2», залитый светом от прожекторов, стоял в трех сотнях метров от здания аэропорта Адлер. Прожектора потребовали террористы, поскольку опасались, что в темноте к ним могут подобраться спецназовцы из группы «А». Не зря, конечно, опасались, поскольку группа «А» уже заняла позицию в пятидесяти метрах от лайнера с приготовленными передвижными авиационными стремянками. Увидеть их террористы не могли — спецназовцы сосредоточились со стороны хвостовой части самолета, практически в мертвой зоне, как не могли бандиты разглядеть и трех снайперов, которые заняли удобные для стрельбы позиции.

Тем временем командир группы майор Карпухин рассматривал в бинокль лайнер из командно-диспетчерского пункта. Ту-154 стоял носовой частью к КДП и чуть боком. В кабине лайнера темновато, но кто сидит в креслах пилотов рассмотреть возможно. В командирском — пилот, а в правом уж точно не член экипажа. Он периодически осматривается, и в правой руке сжимает что-то металлическое. Похоже, что «Макаров»[3], а их на борту имелось два…

После захвата самолета, бандиты застрелили двух молодых мужчин спортивного телосложения, посчитав их сотрудниками милиции. Ошибочно, конечно, посчитали — это были биатлонисты, летевшие на сбор в Сочи. Затем бандиты объявили командиру воздушного судна, что уже убили двоих пассажиров и, если не откроет им кабину, то расстреляют стюардесс, а после примутся за пассажиров. И еще сказали, что у них есть бомба, и они ее взорвут. КВС[4] отлично знал, что в салоне 152 человека и большая часть их –женщины и дети. Решив не рисковать, открыл двери и сдал террористам пистолеты…

— Сколько их выяснили? — спросил майор у офицера КГБ, который вел переговоры с террористами до их прилета.

— Мы связались с аэропортом Сургута, и запросили данные о пассажирах рейса, — ответил тот. — Ведь как-то террористы пронесли оружие на борт! В аэропорту вспомнили, что на этот рейс садились музыканты, которые несли футляры с инструментами — скрипка, баян и виолончель. Музыкантов было трое. Они попросили оформить инструменты как ручную кладь, поскольку опасались, что грузчики их повредят. Пассажирам пошли навстречу. Скорей всего в инструментах и было спрятано оружие, возможно — бомба. По данным регистрации определили личности, — сотрудник КГБ подал Карпухину листок. — Вот эти двое ранее судимые, один и вовсе значится как особо опасный рецидивист. Третий по картотеке не проходит, возможно, судимостей не имеет. Выходит — «музыкантов» всего трое.