всё быстрее. — Должность, на которую ты рассчитывал, она важна. Твоё место в обществе важно. Ты сможешь продолжать исследования, внедрять новые методы, приносить реальную пользу. Но только если не будешь упрямиться. Если пойдёшь на компромисс. Я не хочу быть причиной того, что ты потеряешь всё, что строил годами. Я не могу... — Лавиния. Голос его прозвучал так спокойно, что она осеклась на полуслове. Эдриан встал из кресла, отставил бокал и подошёл к ней. Она замерла, глядя на него снизу вверх, внезапно осознав, насколько он высокий, насколько близко стоит. — Тебе не нужно об этом переживать, — тихо сказал он. — Я уже написал письмо председателю общества. Отказался и от борьбы за должность, и от места в обществе в целом. Комната поплыла перед глазами. Лавиния смотрела на него, не веря услышанному. — Что? — прошептала она. — Нет. Нет, ты не мог... Эдриан, ты не должен был так поступать! Она мотнула головой, слова сыпались, как из прорванного мешка. — Письмо ведь еще можно перехватить, правда? Можно всё исправить. Или написать новое, объяснить, что ты был расстроен, что поспешил с решением. Они поймут. Они примут тебя обратно. Но ты должен... Эдриан осторожно взял её руки в свои. Его ладони тёплые большие, обхватывали её холодные пальцы целиком. Он медленно поднёс их к губам, коснулся поцелуем, согревая дыханием. — Лавиния, — произнёс он, не отпуская её рук. — То, что для меня действительно важно, сейчас стоит передо мной. Она замерла, не в силах пошевелиться, не в силах дышать. — И никто, — продолжил он, глядя ей прямо в глаза, — никто не заставит меня отказаться от тебя. Потому что я люблю тебя. Любил все эти годы. И буду любить впредь. Слёзы хлынули из глаз раньше, чем Лавиния успела что-то сказать. Они текли по щекам горячими дорожками, размывая мир вокруг. Эдриан осторожно отпустил одну её руку, большим пальцем вытирая слёзы, его прикосновения были невероятно нежными. — Не плачь, — прошептал он. — Прошу тебя, не плачь. Но она не могла остановиться. Всё, что копилось внутри недели, месяцы, всё, что она старательно подавляла, отрицала, не позволяла себе чувствовать, вырвалось наружу. Она шагнула вперёд, обвила руками его талию, уткнулась лицом ему в грудь. — Я тоже, — прошептала она сквозь слёзы. — Я тоже тебя люблю. Не знаю, как это произошло. Не хотела этого. Боялась. Но не могу больше отрицать. Его руки обхватили её, прижали к себе крепко, надёжно. Она чувствовала, как бьётся его сердце под щекой, быстро, неровно. Они стояли так, не шевелясь, и время