Эдриан замер, чувствуя, как внутри нарастает предчувствие чего-то неожиданного. — Я тоже намерен жениться, — продолжил Гарольд, глядя сыну прямо в глаза. — На Елизавете Владимировне. И мы уже определили дату свадьбы. Эдриан стоял, не в силах пошевелиться, уставившись на отца с открытым ртом. Слова не доходили до сознания. Отец. Жениться. На Елизавете. — Что? — наконец выдавил он. — Ты... серьёзно? На Елизавете? Гарольд рассмеялся, и смех его был лёгким, почти юношеским. — Вижу, ты удивлён. Да, сын, на Елизавете. Мы много общались за эти месяцы. Оказалось, у нас гораздо больше общего, чем я мог предположить. Она удивительная женщина. Умная, сильная, с таким взглядом на мир, который я давно не встречал. Он подошёл к окну, глядя на сад, где утренний свет золотил увядающие листья. — Я очень любил твою мать, — тихо сказал он. — Оливия и ты были плодом настоящей любви, глубокой и искренней. Когда она умерла, я думал, что никогда больше не смогу впустить в своё сердце другую женщину. Много лет жил один, и мне казалось, что так и должно быть. Он повернулся к Эдриану, и в глазах его читалась смесь ностальгии и надежды. — Но я устал от одиночества. Устал от пустоты в этом доме, когда все разъезжаются по своим делам. Устал от вечеров, проведённых лишь с книгой и бокалом. Елизавета... она вернула мне желание жить. Не просто существовать, а именно жить. Эдриан медленно выдохнул. Шок постепенно отступал, уступая место чему-то тёплому, светлому. Улыбка сама собой тронула его губы. — Отец, — произнёс он, и в голосе зазвучал искренний восторг. — Я рад за тебя. Честное слово, рад. Елизавета... она действительно замечательная. И если она сделала тебя счастливым, то я только за. Гарольд улыбнулся шире, облегчение отразилось на его лице. — Я боялся, что ты не одобришь. Что сочтёшь это... неуместным. — Неуместным? — Эдриан рассмеялся. — Отец, ты заслужил счастье не меньше, чем кто-либо другой. Гарольд тоже рассмеялся, и звук этот был таким непривычно радостным, что Эдриан понял: отец действительно счастлив. По-настоящему. — Представляю, какова будет реакция Оливии, — сказал Эдриан, присаживаясь на край стола. — Когда мы объявим две помолвки разом на семейном сборе. Она, наверное, упадёт в обморок от переизбытка новостей. — Оливия? — Гарольд усмехнулся. — Она будет в восторге. Твоя сестра обожает романтические истории. А тут сразу две. Да ещё и в семье. — Анна тоже обрадуется, — добавил Эдриан. — Она всегда говорила, что ты слишком много времени проводишь в одиночестве. — Тристан,