— Какие⁈
— Все! Себе коли первому! Живо!
— Понял!
Перед глазами черные пятна. Слабость. Подбежавший орк пихает в рот таблетки. Каждому по очереди. Горстью, не разбирая. Яростно жуя, растирая горечь между зубами, с натугой привстаю, ударяю себя по безвольной ноге. Давай! Давай! Нога неохотно покоряется, сгибается и я поднимаюсь. Нагнувшись, выуживаю из воды оружие. Перезаряжаю «свинку», бесполезный игстрел забрасываю за спину, потускневший фонарь запихиваю под ремень.
— Хван… где твой гребаный соленый свет?
— Чуть дальше! Прямо, прямо и налево. Там увидите! Слушай… видно, не судьба — бросайте меня! Я серьезно! У вас двое лежат!
— Заткнись. — сиплю я, нагибаясь теперь за Баском. Пальцы скользят по крови. Все же я ошибся — Баску досталось сильней всех. Подхватив его, тащу к Хвану, с хрипом забрасываю на его ороговелую спину. Повернувшись, получаю пощечину — Рэк забрасывает к зомби Йорку, и ее безвольная ладонь съездила мне по лицу. Сразу стал бодрее. Залепив себе оплеуху, схватился за лямку.
— Налегли!
— Бросьте меня! Там ведь просто какой-то свет! Я не знаю, что там! — прогундел Хван.
Мы с Рэком не слушаем. Мы тащим, наступая на податливые плоские тела.
Укол. Еще один.
Дернувшись, я гляжу на грудь, прислушиваясь к ощущениям и, широко ухмыльнувшись, с утроенной силой налегаю на лямку.
— Вперед, гоблины! Вперед! — хриплю сквозь зубы.
Рядом столь же радостно ухмыляющийся орк с располосованной рожей тоже бодро налегает на лямку.
— Сучьи аптечки! Вот это сила! — ревет он.
— Это сила. — соглашаюсь я.
— Сука! — крик Йорки полон злобы и боли. — С-сука! Больно-то как! О, дерьмо! За нами что-то сверкает…
— Держи Баска, чтоб не сполз! — крикнул я, налегая на лямку. — И стреляй, если есть, чем!
— Нечем! Давайте быстрей! Баск! Очнись!
— Здесь налево!
Круто свернув, мы ввалились в куда более широкий и куда более приземистый коридор. Но все как в тумане. Я не вижу детали. Все размыто. Но я вижу его — сияющий впереди яркий свет. И стремлюсь к нему изо всех сил, хрипло подбадривая орка и хохоча над руганью осипшей Йорки. Укол. Еще укол. Похоже антидоты нихрена не действуют. Но аптечка старается. Если не излечить, то хотя бы отсрочить конец.
Вперед! Вперед!
Свет становится шире. Под ногами плеск воды. Зрение исчезает.
Раздавшийся чужой голос звучал с удивлением, страхом и… состраданием…
— Люди?
— Мы гоблины. — ответил я, пытаясь увидеть хоть что-то сквозь сгустившийся в глазах серый туман. — Гоблины… О, дерьмо…
Ноги подгибаются, и я падаю ничком. Голова плюхается в мокрый и соленый свет — приятная горечь наполняет мой рот, жжет глаза и раны. Слышу плеск. Чьи-то сильные руки подхватывают меня. Новый укол в шею. Укоризненный голос мягко журит: