Что не так с этим гребанным миром?
Или все так? Может, это со мной что-то не так раз я считаю это неправильным, тогда как остальные просто живут и принимают это как должное?
Может мне стоить прекратить думать о судьбе мира пока сижу на мокром стальном унитазе, подпирая подбородок окровавленным кулаком, глядя свысока на город под ногами?
Отмоюсь лучше хорошенько и погляжу, чем героев Клоаки и Зловонки собрались потчевать пауки за ужином…
Глава 4
Глава четвертая
— Здесь супер! Супер! — обжигаясь, шипя через слово, обливаясь зеленой слюной, заявила мне Йорка, заодно оросив щеку сидящего рядом Баском сложной смесью из съеденного ею только что основного блюда и многочисленнейших закусок.
За спиной неугомонной напарницы громоздилась целая куча непонятных свертков и сверточков, упакованных так бережно, что не угадать содержимое.
— Жить надо здесь! — припечатала Йорка, с огромным трудом проглотив содержимое набитого рта. На секунду мне показалось, что я буквально вижу прокатывающийся по ее мокрому от испарины раздувшемуся горлу комок. — Лопнуть и сдохнуть! Они живут как трахнутые короли! Они тут жируют! Жируют! Вот она — жизнь!
Не спеша прожевав, я хмыкнул и нацепил на вилку крохотный кусочек особо привлекшего меня угощения — доедал пятую солидную порцию и собирался попросить еще. По лицу обильно стекал пот, нос терзали ароматы, горло горело от невероятно острой еды, глаза жгло, а в ушах что-то потрескивало. Как сейчас себя чувствовал желудок я не знал — его завалило едой, и он обреченно затих, как раздавленный, медленно истекая желудочным соком. Несварения я не боялся. Я гоблин. Переварю.
— Я восхищаюсь этими многолапыми суками! — не могла уняться Йорка, подвигая к себе огромное блюдо, но смотря при этом через плечо — проверяя, не сперли ли накупленное. Разумное наследство Окраины…
В столовой помимо нас насыщалось не меньше пятнадцати пауков. Усталые, вернее, измотанные, а еще вернее — истраханные непосильной работой — они, уперев локти в столы, неспешно, но жадно жрали, а их мрачные лица говорили о многом. И в том числе о главном — не давайте повод. Ведь мы настолько задолбались, что дай малейший повод — и огребете по полной.
Поэтому я ничуть не удивился, когда из-за ближайшего столика поднялось два дюжих и временно неполнолапых паука, которые, грозно разведя руки и будто специально косолапя, шагнули к нам, нацелившись на Йорку — пославшую в пространство восхищенное «суки многолапые». От стены отлип худощавый и неприметный парнишка, местный служитель, успевший организовать для нас немало. Но он не успел подскочить к решившим разобраться паукам — Рэк приподнял от стола оскаленную и перепачканную зеленым харю, смерил шагающих презрительным взглядом и злобно захрипел: