Задумчиво хмыкнув, я чуть ускорил шаг.

Под ногами похрустывало странное дорожное покрытие — мелкий щебень поверх истершихся бетонных плит. Кое-где виднелись жилы темных арматурин, бегущих в бетонной плоти. Старая-старая дорожка, что раньше, несомненно, была куда оживленнее, раз ее так истерли ноги бредущих. Сейчас же она быстро зарастала. При каждом шаге растительность хлестала по штанам, вскоре на них появились зеленые разводы сока и разноцветные брызги раздавленных ягод. Кидаться на подножный корм я вовремя запретил. Нахрен. Уже был случай убедиться, что не все тут съедобно. Солдата чаще убивает понос, а не вражеский выстрел. И не время с натужными всхлипами морщить булки за брезгливо отодвинувшимся чахлым кустиком.

Оглянувшись, увидел закономерное — окончательно морально раздавленная крепышка Нанна безнадежно отстала. Она едва передвигала ноги.

— Эй! Нанна!

Крепышка с полным равнодушием взглянула на меня сквозь пряди растрепавшейся прически.

— Ускорься!

— Зачем?

Вот он, ожидаемый так долго вопрос. Мы отошли от городка где-то на километр. Подходили к первым серьезным деревьям — здоровенным махинам, поднявшимся на много метров от земли. И именно тут — посреди пути — Нанна и дозрела.

— Зачем? — тускло повторила она и на этот раз взглянула на Джоранн.

В этом ее «зачем» прозвучало очень многое. Горечь, разочарование, тупое удивление, непонимание, сожаление, усталость и безразличие.

Девку можно понять при желании. Сегодня весь ее крохотный и уютный мирок был разрушен до основания — несмотря на все ее титанические усилия по его спасению.

— Лучше бы я отсосала Греджерсу. — вспомнила старые слова Нанна и, всхлипнув, утерла грязную щеку. — Дритт. Лучше бы я отсосала всем им по очереди. Сука! Джоранн! Я ведь любила тебя! Любила, сука ты тупая! А ты… да я даже не знаю, кто ты! Ты убила того придурка специально⁈

— Он полез ко мне. — пояснила Джоранн с теплой доброй улыбкой. — Разве нормальные добросы себя так ведут? Разве это не ублюдочное поведение пластилинового болванчика?

— Да что с тобой⁈ Из тебя прет что-то дикое! Ты же не была такой!

— Ускорься! — велел я пожестче, и Нанна послушно замотыляла ногами в ускоренном режиме, но не заткнулась.

— Ты была такой… яркой! Солнечной! Такой… моей! Моей любимой солнечной Джоранн!

— Эй… — оборвал я ее излияния. — Как далеко отсюда до Чистой Тропы?

— Еще километра полтора. — машинально ответила крепышка и снова переключилась на рыжую: — Ты меня хоть немного любишь?

— Нет. — без какой-либо паузы качнула головой красотка.

Охнув, Нанна сбила ритм шагов, едва не запутавшись в собственных ногах.