— Нелегкий будет путь…
— А что скажешь про мохнатого урода Стива?
— Мелкий бродячий паршивец. Пользы больше, чем вреда. Есть подозрение, что он иногда убивает добросов. Но не доказано. А что?
— Видели его недавно.
— Он жив?
— Был жив, когда ушел со своим мишкой…
— Этот гребаный мишка. — поморщился Тон. — Нашел ведь что прихватить с собой из Зомбилэнда.
— Откуда?
— Территории Эксперимента. Находятся за Озерным Краем. Если хочешь быстро совершить много подвигов и стать героем — тебе туда. Но сдохнуть там легче легкого, гоблин Оди. Там ад. Настоящий гребаный ад, где смерть поджидает на каждом шагу.
— Расскажи подробней. — широко улыбнулся я.
Знакомый короткий гудок заставил содрогнуться — такой же сигнал система подавала там, внизу. Здесь это оказался сигнал отправления. Табор пришел в движение…
— Забирайся на крышу головного фургона и своих туда гони. Я присоединюсь после обхода.
— Жалкий гоблин будет на месте, бвана. Мы не подведем бвану!
— А-а-а… — изрек Тон и крупными шагами поспешил вдоль Тропы к хвосту табора.
Со стороны ельника трое вергов тащили дергающийся прозрачный мешок. Внутри билось мускулистое обнаженное тело зомби. Оскаленные зубы, вырезанные глаза, пробитая голова и грудь, обрубленные культи рук и ног, лужа крови в мешке под содрогающимся телом. И несмотря на такие раны, зомби продолжал жить. А в ране в его голове искрила какая-то воткнутая хрень — не иначе электрошокер. Прямо в открытый мозг разряды… и он все еще жил. Матерый зомби…
— Хрен поймешь, кем лучше становиться — героем или зомби. — заключил я и поспешил за бойцами.
Глава 9
Глава девятая
Табор шел медленно.
Невыносимо медленно.
Но при этом вереница фургонов и платформ двигалась постоянно — без скидок на погоду и время суток. В результате за сутки бродосы проходили немалое расстояние.
Вечное движение. Я не знаю, как бродячий этнос жил в прежней жизни, но сомневаюсь, что они двигались даже ночью. А тут пришлось — их любимая Мать не знала пощады к измотанным детишкам.
Рядовые бродосы спали в подвешенных к фургонам сетках и гамаках, привязываясь для надежности. Весь свой личный скарб они держали при себе или же в крохотных камерах хранения, находящихся в специальном фургоне где-то в центре табора. Там же — в центре — шло два фургона со спальными капсулами. Только там можно было получить уединение и безопасность, только там можно было наконец-то вытянуться на ровной мягкой поверхности и отрешиться от всего. Но подобное роскошество было доступно только ветеранам, что давным-давно застолбили за собой все имеющиеся капсулы и не собирались их кому-то отдавать. Зато капсулу можно было завещать другому бродосу, и, в случае смерти хозяина, счастливчик немедленно вступит во владение желанной территорией. Как знакомо… пауки наследовали игдальстрелы. Бродосы же наследуют жилые капсулы… Капсул всего шестьдесят — по тридцать в каждом из двух фургонов. Тогда как бродосов втрое больше. И не все из них бойцы — как оказалось, у них имеется свой технический персонал, занимающийся фургонами и механическими лошадьми, свои ветеринары и конюхи, посвящающие все время живым существам — уходом за лошадьми, вакцинацией некоторых животных. Дополнительная бригада в полтора десятка крепких мужиков и баб занимались исключительно черными работами — рубка больных деревьев, рытье канав в подтопленных местах, переноска древесины, мертвечины, камней, ремонт кирпичных сводов в тех местах, где ручьи и реки проходили прямо под Тропой, очистка забившихся русел… работы у них хватало. Им приходилось тяжелее всех, и потому остальные нередко приходили на помощь собратьям по вечному пути. Наряды на работу им выдавала либо система, либо же разведчики — перед идущим и идущим табором всегда двигалось минимум две двойки разведчиков, куда назначали опытных приметливых бойцов. В тылу двигалось еще одно звено разведчиков — числом в шесть лениво шагающих бродосов, ветераны вперемешку с новичками.