Хотя и здесь не обошлось без странных тонкостей — остановившийся у входа в здание Мнут, указав на свисающие с края крыши грозди темно-вишневых мелких ягодок, сказал:

— Съешьте по паре штук.

— Нахрена? — поинтересовался я, срывая несколько ягодок и катая на ладони продолговатые бусины.

— Обычай такой. Вроде как обета вашего — в город сей с добром пришли, бед и горя сеять не станем, кровь не прольем.

— Конечно-конечно. — я закинул в рот ягоды, даванул зубами. Терпкая сладость. Неплохо. Сорвал еще парочку и вошел внутрь. За спиной Мнут сердито рявкнул:

— Да хватит жрать! Сказано же, обычай!

— Тебе жалко, пухлый⁈ — удивился Рэк.

— В тундре родной ягоды жрать надо было! Входите уже.

Несмотря на сердитость голоса, это была просто ворчливость — убедившись, что городская стеночка пропустила нас сквозь свои скрытые сенсоры и не стала поднимать шухера, старший верг успокоился.

Заходить внутрь он не стал. Буркнул что-то про то, что придет через пару другую часов, велел сидеть в доме и никуда не выходить, пока не раздастся мелодичный звон — сигнал гостевого дома. Но лучше сидеть здесь и ждать его — как подлечит руку, вернется с угощением.

Кивнув, я втащил на самом деле увлекшегося поеданием даров крыши Рэка и велел орку стащить с призма одежду. А сам принялся осматриваться.

Один вход — один выход. Квадратное помещение снабжено деревянными скамьями и столами, пол выложен прикрытыми половиком массивными плитами. В стенах узкие и высокие окна — не протиснуться. В углу одинокий торговый автомат. На противоположной от входа стене два темных экрана. Выглядит все красивым, крепким и бюджетным. Как стандартная гостиница — если я в таковых когда-нибудь бывал. Стены толстенные — около метра. Выглядит так, будто строили на века. Но мне думается, что толщина стен обусловлена необходимостью скрыть внутри различные датчики, сенсоры, механизмы и прочее. В центре потолка торчит до родного привычная небольшая полусфера наблюдения. Система бдит.

Из помещения ведут две двери. Два коридорчика. В каждом по шесть дверей. За дверями — крохотные комнатки-чуланчики с деревянными широкими скамьями, такими же высокими узкими окнами и половиками на полу.

— Все запутано, командир. До жопной и головной боли запутано — признался Рэк, бросая охапку меховой одежды на скамью и начиная раздеваться сам — Бродосы, гниль, почесуха, герры, добросы, хреносы и отсосы… голова трещит. Тут слишком много всего.

— И это просто отлично, боец, — кивнул я, стягивая с плеч куртку. — Чем разнородней, пахучей и бурливей масса дерьма — тем легче в ней затеряться.