Спереди — да. Сзади — нет. Потому гребаный Греджерс туда ее и потащил. И завел ее за угол с такой стороны дома, что Матери не понять, шли они за дом или же потом направились дальше — за пределы города.

Собаки в городе есть? Настоящие. Или любые другие твари, способные идти по запаху?

Уже нет. Были. Но по пьяному делу Кормчий убил двух последних псов. А ведь собаки неплохо помогали на охоте и предупреждали об опасности. Почему убил? Да выли они много. А Кормчий мужик нетерпеливый. Потому и убил.

А новые собаки? Не родились?

Пока нет. Но может, и появятся однажды. Зато есть две лошади. Но тоже уже очень старые. Еле ходящие. Пасутся на дальнем лугу, там же ручей и навес от непогоды. Лошадей оставили бродосы. И во время каждого визита в город обязательно навещают лошадок, чистят, проверяют, что-то делают с их зубами — запуская огромные клещи в пасти. В общем — следят. И строго запрещают любую попытку прокатиться на престарелых кобылках. А с бродосами на эту тему шутить не стоит — к лошадям тропники относятся предельно серьезно. Убить за лошадь — для бродоса не проблема.

Ясно…

Карантин завершен. Можете покинуть гостевое пристанище.

Не став задавать очередной вопрос, я встал и начал одеваться. Бойцы последовали моему примеру. Глядящая на нас через окно Нанна не выдержала и спросила:

— И что делать теперь… Оди?

— Ищи подругу. И тащи ее в Алый Дракк. Кормите и поите нас за свой счет от пуза.

— А потом?

— По ходу дела и разберемся. Встречаемся там через полчаса. Если мы задержимся — ждите.

— Хорошо…

Но она осталась сидеть. Вопросительно глянув на нее, развел руками, вежливо спросил:

— Жопу к камню присосало, Нанна? Че сидим?

— А? Фу! Откуда вы вылезли с такими грязными языками? Из жопы мира?

— Вот тут ты угадала. Поднимай сраку — и в трактир с подругой. И учти — пойло любим крепкое, а еду мясную. Все эти тефтели из сраного шпината жрите сами, а мне красного мяса и побольше.

— Хорошо. Тефтели из сраного шпината…

Ободренная моими указаниями Нанна наконец-то встала и убралась.

Забросив за плечи рюкзак, я первым переступил порог гостевого дома и тут же свернул, пойдя вдоль стены, свернув за угол и оказавшись вне видимости Матери. Здесь я остановился и прислушался. Бойцы замерли за спиной. Первым сообразил призм, указав снова скрытым в рукаве лезвием на участок ограды, потемневший снизу:

— Если ты про шум воды, то он вон оттуда.

— Точно. — кивнул я и поспешил к указанному месту.

Во время разговоров через заднее окно, я все время слышал звук льющей воды. Причем звук был с едва заметным дробным эхом. И это эхо мне было почему-то очень знакомо — едва услышав, я тут же сделал мысленную отметку, что где-то неподалеку имеется яма-колодец примерно метровой глубины, и в эту яму льется вода. Не могу назвать это воспоминанием. Но если это оно — то идет откуда-то с детства. Если судить по ощущениям.