— Весь год он доставляет выбранных жребием существ хозяину, тот срезает с них мясо для хижины и немедленной зажарки, наблюдает за агонией и снова бросает кубики.

— В точку.

— А что потом?

— А потом новогодний сокровенный ужин. Собранная хижина достается из морозилки — идеальная до мельчайших деталей вплоть до дров у стенки. Дров из мяса десятилетнего европейского мальчика или там зрелой бронзовокожей жительницы каких-нибудь островов…. Хижина ставится в духовку, умело запекается. А затем сжирается чавкающим хозяином, запивающим свой ужин дорогой водкой, безбожно разведенной дешевой сладкой газировкой. И не спрашивай, почему такой напиток — не знаю. Ну как тебе история?

— Так себе.

— Ожидал такого ответа. Вот тебе главное продолжение — тот богатый ублюдок, творящий подобное, в том прошлом был Высшим. Настоящим высшим. Политиком из верхнего эшелона. Тысячи важных связей, знакомства со всеми, рычаги власти в окровавленных руках. Вся его семья издавна была такой. Никто почтальоном не работал. Все правили.

— И?

— Когда Коннор очнулся уже здесь — добросом — и позже начал восстанавливать память, он вспомнил кое-что. Его отец, его дед — все они служили тому роду. И все они делали одно и то же для отца и деда нынешнего хозяина.

— Мясная хижина?

— Да. Но и это не главное. Главное в другом — однажды Коннор очутился в городе Кронтауне. И там он увидел плакат с изображением щедрого высшего эльфа — седовласого, величественного, красивого, богато одетого и восседающего в золотом кресле. Ты уже понял, кто был тем эльфом?

— Хозяин Коннора?

— Да. Коннор не мог ошибиться. А за плечом того хмыря — еще один эльф. Похожий на первого, как внук походит на дедушку. Так-то вот, герой Оди. Ты говоришь — последствия! Ты говоришь — жопа мира! Ты говоришь — ложь! Нет! Все, что ты сказал — все дерьмо! Настоящая беда этого мира в том, что те, кто правил старым миром, топя его в грязи и крови — правят и здесь! Они просто сменили если не ветку, то дерево. И продолжают срать нам на головы, продолжают пожирать нас! И продолжают оставаться для нас недосягаемыми. Меня ты можешь бить, резать, уродовать, обвинять. Ой-ой-ой Лео Сквалыга обманул ушлепка Оди… это мелочь! А вот что ты сможешь сделать одному из тех, кого здесь с любовью и трепетом называют Высшими⁈ Ничего! Думаешь, он прекратил забавляться с мясной хижиной? Нет! Ему наоборот стало легче это делать! Ведь такие, как он, сделали суперфокус — стерли таким, как мы, память! Вот тебе моя поучительная история о вонючем далеком прошлом. Понравилось?

— Пойдет. — задумчиво кивнул я. — Ты заработал право сесть на стул и окунуть яйца в ведерко со льдом. У тебя есть ведерко со льдом?