— Как унитаз, что ли? — хрипло хохотнул Курц. — Но описал ты дерьмо какое-то нездоровое.
Мгаму едва заметно поморщился, покачал головой:
— Это искусство, Курц. Высокое искусство.
— Тот мужик твою мыльницу как сральню под девку безрукую пихнул. И это искусство? Тогда я тоже так могу!
— Ну да…
— И что тот мужик потом?
— Больше я его не видел. Да и некогда — я с головой погрузился в работу, выплескивая из себя все самое… особенное. И деньги потекли полноводной ревущей рекой…
— Полноводной текущей рекой. — завороженно повторил Курц, прикрыв глаза и пытаясь представить несущуюся на него денежную реку… пластиковые банкноты, звенящие металлокерамические монеты, кредитные карты, экраны с мерцающими цифрами… все это вздымается перед ним огромным валом, собираясь погрести в богатстве…
— Они сказали, что во мне звенит струна особого таланта. Что такой, как я, рожден только для одной цели — помогать им придумывать и воплощать для себя новые темные фантазии. Я придумываю и леплю — а они воплощают в жизнь, наслаждаясь каждой секундой. Последнее, что я создал и продал для одной пожилой леди, любящей цветущие сады — Гибрид Восторженной Агонии… как тебе? Звучит?
— Да я…
— Это несколько тел, хирургически соединенных воедино. Гибрид из четырех тел с единой кровеносной системой. Четыре организма с тремя головами и шестью конечностями на всех. Все тела живы, все они продолжают существовать, бродя под цветущими величественными деревьями… Когда я создал свой шедевр… я плакал… а когда мне показали мою скульптуру, воплощенную в жизнь, воплощенную в живом мясе… я рыдал как ребенок…
— Погоди… в чем воплощенную?
— Это были слезы счастья. Я создавал, я творил, а они воплощали в жизнь и вдыхали жизнь… Но это и есть их суть — ведь они правят миром, Курц. Они над нами. Они высоки. Они недосягаемы. И я плакал еще и потому, что был счастлив оказаться им полезным. А потом я понял, что уперся в творческую стену. Перестал расти. На ум не приходило больше ничего действительно сокровенного и неповторимого. Само собой, я задался вопросом — почему? И вспомнил, что очень скоро должна состояться наша ежегодная встреча в поезде. И вот я здесь. Ведь я понял кое-что очень важное — ты всегда был катализатором для той сочной темноты, что разлита в моей голове…
— Что-то я не въехал… ты выпил? Кольнулся чем? Несешь какую-то хрень…
— Скажи мне, Курц. Ты помнишь наши обещания семилетней давности?
— А? Ну…
— Мы тогда спорили, кто из нас первым станет отвратительно богатым. Мы даже сыграли десяток раундов в камень-ножницы-бумагу. Сначала было на два из трех, потом на три из пяти, на семь из десяти… Ведь тебе не везло, и ты, как всегда, легко менял правила в свою пользу. Но в девяти из десяти раундов победил я.