— Ты помнишь такую мелочь?

— Ты просто не любишь вспоминать проигрыши. — мягко возразил Мгаму. — Так ты помнишь?

— Да помню, помню. И это… поздравляю… я еще ни черта не понял толком, но… может, угостишь друга настоящим говяжьим стейком? И расскажешь все поподробней.

— Не получится, Курц, — улыбнулся Мгаму, — не получится. Ведь ты должен выполнить свое обещание.

— Какое?

— В тот раз, проиграв в камень-ножницы-бумагу, ты ударил меня со злости.

— Я же извинился! Ты знаешь меня — я несдержанный. Может, поэтому не могу задержаться ни на одной работе. Я социально-агрессивный, понимаешь? Мне в детстве мало уделяли внимания родители и вот… это не я придумал. Так сказал мне врач. Да, ударил я тебя. Но извинился же!

— В тот день ты ударил меня три раза. И знаешь — за время нашей долгой дружбы, начиная с раннего детства, ты часто колотил меня ни за что. Просто вымещал злость, просто хотел меня колотить, чтобы почувствовать мою боль, мою беспомощность.

— Эй, эй… успокойся!

— И знаешь… все эти годы, чтобы мне стало легче, утирая кровь с разбитого носа, я воображал себе, как творю с тобой всякое. Как бью тебя кулаками, пинаю, щипаю, толкаю в лужу, заставляю униженно меня умолять о прощении, как щелкаю перед твоим перепуганным лицом зажигалкой, как зажимаю твои пальцы плоскогубцами и начинаю медленно выворачивать их из суставов…

— Ого… ну нихрена себе…

— И это помогало мне жить. Помогало забыть обиду. Это будоражило мое воображение, увеличивало темноту в моей голове. Добавляло мне… сочной липкой ментальной уникальности… я становился сильнее благодаря тебе. Но в тот день семь лет назад, когда ты снова разбил мне нос, а потом начал извиняться, я вдруг представил, как ты падаешь в открытую дверь несущейся над бездной магнитки… И в тот момент я… я едва не кончил прямо себе в штаны, Курц. В голове зашумело… Это было потрясающее ощущение! Настоящий взрыв! Восторг! И тут вдруг… все началось сбываться! Я сижу, прижимаю к носу влажную салфетку, воображаю себе успокаивающую картину, а ты, успев бросить небрежное «Ну извини. Ты знаешь, какой я несдержанный», вдруг добавляешь зло: «Если ты разбогатеешь первее меня — я, сука, прыгну с этого гребанного поезда!». Да… ты сам сказал это. А я добавил — тогда и я прыгну, если ты станешь богатым первым. И засмеялся робко… а ты вдруг обиделся и снова меня ударил. В четвертый раз. Помнишь?

— Да я же говорю — у меня есть небольшие проблемы со сдержанностью. Я давно уже изменился, Мгаму. Давно! Я и бывшую свою почти не трогал. Ну разве что изредка — когда эта сука реально косячила. Я теперь другой!