— И?
— И там есть скальный барельеф. С благородными улыбчивыми лицами Высших. Изображен там и хозяин старика Коннора. Изображены там и многие из тех, кому служил бедолага Мгаму. Я сам там еще не был, но собирался. Будешь рядом — остановись и посмотри на лица тех, кто творил безумие там, а теперь почитается здесь! Вот она, настоящая жопа мира!
— Ты сказал — бедолага Мгаму?
— Нелегко ему пришлось. Он ведь создавал из пластика… а они воплощали в живом мясе… ты вообще понял, о чем я рассказывал?
— Понять — понял. Но я о другом. Ты говоришь, что ему нелегко пришлось. В чем? — удивленно приподнял я брови. — В чем он бедолага? В чем ему нелегко пришлось?
— Ну… не так морально тяжко, как Коннору, конечно…
— А в чем Коннору тяжко пришлось? Ты о чем вообще, торговец? Совсем моральные ориентиры потерял? Они оба могли отказаться делать то, что делали! Коннор мог перестать приволакивать детей на смерть. Мгаму мог перестать лепить кошмарные фантазии для богатых больных ублюдков.
— Да их бы убили!
— Убили бы. — спокойно подтвердил я. — И что? Разве не это единственно правильный выход из ситуации? Я бы постарался забрать с собой этих тварей. Но можно и просто отказаться творить дерьмо, с гордостью получить пулю в башку и… вот и веселая конечная темная остановка.
— Нашлись бы другие! Не такие привередливые и разборчивые! А Коннор хотя бы старался не похищать, а покупать.
— А Мгаму старался лепить менее ужасные унитазы? — рассмеялся я. — Дерьмо это все! Они оба просто жалкие твари, мучаемые запоздалым раскаянием. Они себя умудрились убедить в том, что являются жертвами. Но они не жертвы! Они, сука, соучастники жестких забав! А барельеф по пути к Кронтауну… погляжу. Ты закончил с историями, Лео?
— Три из обещанных трех рассказал. — пожал плечами торговец. — Хотя знаю историй куда больше. Ну что? Пора умереть мне как человеку, а не как разорванной обезьяне? Выстрел в висок? И за борт… если можно… чтобы не гнить на палубе корабля-призрака…
— Не торопись, Сквалыга. Сначала давай о гномах. И о том, что на дне под нами. Как расскажешь, я решу, что делать с нашим спуском под воду. А ты… о тебе и твоих парнях решим позже.
— Ого… запахло надеждой…
— Не. — покачал я головой и ткнул пальцем в сторону: — Просто мужик без лица блюет за борт и воняет кислым.
— Эх…
— Гномы, Лео, гномы. Скажи о них два первых слова, что придут в твою ушибленную голову.
— Мстительные твари! И добавлю еще — могучие и вездесущие! Ну как?
— Неплохо. Еще добавишь?
— Фанатики. Тронутые на своей вере напрочь. За веру свою умрут без колебаний.