— Почему же? Верю.
— Я помню… я помню… в детстве я все время плавала рядом с почти утонувшими старыми небоскребами… я плавала днем и ночью. Я ловила крабов, собирала водоросли… А вечерами, сидя у старого потрепанного тента на крыше нашего здания, вместе с другими мальчишками и девчонками я завороженно слушала невероятные истории старика-огородника. Потом я засыпала и твердо знала — завтра утром я снова отправлюсь в океан… я снова буду плавать и, опустив голову, сквозь старые треснутые очки буду разглядывать ушедшие под воду крыши, висящие над бездной машины, медленно плывущих по своим делам огромных рыбин, стремительно опускающихся ко дну ныряльщиц, надеющихся достать хоть что-то ценное… Я помню, что всегда твердо знала — я стану богатой, очень богатой и смогу купить все, что захочу! Я проживу очень долгую жизнь! Жизнь рядом с океаном. Жизнь в безопасности. Я помню, как усталая, но безмерно счастливая, подтаскивала старую соломенную плетенку с поплавками к бетонной лестнице, как загорелый дочерна тощий, но удивительно сильный мальчишка с выгоревшими на солнце светлыми волосами помогал мне выбраться… еще бы ему не быть сильным — он был любимцем старика с крыши, и тот заставлял его тренироваться каждый день…
Шевельнувшись, я внимательно вслушивался в каждое слово и во мне… во мне что-то вот-вот должно было прорваться — такое вот странное ощущение…
— Ты видела многое, — мягко перебила Джоранн рассказ старой Брухи.
С коротким вздохом я снова расслабился.
— Видела. — подтвердила тоскливо старуха. — Вы отпустите мою совушку? Я не могу поднять ее слишком высоко… я не могу увидеть океан даже ее глазами… но я люблю свою совушку. Мою Кливси. Она мой компаньон…
— Сова вернется к тебе. — произнес я. — Я обещал.
— Хорошо… хорошо…
— Вернемся мысленно к тем событиям, милая. К тем неприятным событиям, когда ты отправила Кливси в полет ко второму больничном корпусу. — вкрадчиво начала Джоранн. — Не переживай, Бруха. Не напрягайся. Помни — ты просто безучастный свидетель. Ты сурвер. Ты наблюдаешь за этим больным миром, но сама находишься в полной безопасности…
— В полной безопасности. — согласилась старуха. — Хорошо… хорошо… я расскажу, что помню. Но помню я немного. Слушайте… я расскажу вам то, что не рассказывала никому…
Рассказ занял минут десять.
И большей частью это была эмоциональная хрень с минимальным вкраплением интересного.
Дерьмо!
— Дерьмо! — повторил я вслух, пинком отшвыривая кисточку в кусты.
— Интересная же история! — не согласился со мной Джон и, покосившись на экран наладонника, добавил: — Десяток зомби шел по души ваши. Не дошел. Их добил сквад в синих шлемах.