— Ага… Ща!

Старик запрокинул голову, влил в себя остатки самогона, аккуратно поставил бутылку на бетон, утер губы и шагнул к горке, сходу начав:

— Ну что, сука ты старая⁈ Конец твоей сове! — топор в его руке с лязгом ударил о площадку. — Пусть тебя герои отпускают — я твоей гребаной сове башку сейчас к херам снесу!

— Милый! — укоризненно начала его жена.

— Заткнись, резинка стертая! Я говорю!

— О-о-о… — ошарашенно произнесла кукла и замолкла.

— Остановись, Джон! — велела сова.

— Заткнись и ты, ведьма уродливая! Чтоб тебя собственные сиськи удушили во сне! Ты меня порешить решила, падла⁈ Я твою сову в своем сортире припаркую — чтоб ты только одну картинку на экранах видела — как я срать на тебя хотел! Готовься!

— Джон! Да, между нами были разногласия. Но ты предатель!

— Откуда тебе знать⁈ Ты не помнишь нихрена! Откуда уверенность такая⁈ — топор с грохотом рубанул по горке. — Ты просто решила меня со свету сжить! Возомнила себя королевой, вершащей судьбы⁈

— Послушай… Джон! Джон! ДЖОН НЕ БЕЙ!

Топор ударил совсем рядом с совой, с ругательством отшатнулся Рэк, но тут же сморщил харю в одобрительно гримасе и театральным шепотом добавил:

— Меньше чем на отсос не соглашайся, дед. Пусть как хочет делает — либо губами через гектар тянется, либо поводок удлиняет.

— Заткнись! — провопила в ярости сова.

Дальше я не слушал. Отойдя к краю площадки, я уселся на покрашенную бетонную опухоль в виде бегемотика. Уселся на жирную шершавую спину и уставился на колючие кусты, заново прогоняя в голове всю историю Брухи.

Ведьма получила нехилую моральную травму и заодно приобрела навязчивое желание вспомнить — кто, сука, такой Однар? Он ей почему-то показался знакомым. И она решила, что в далеком прошлом — до стирания памяти — они пересекались. Сурверы и Однар. Способ вспомнить был только один — наркота. Мемвас, что здесь именуется эльфийскими слезами. Старушка принялась посасывать веселые таблетки, одновременно выясняя наилучшие схемы приема наркоты — чтобы штырило послабже, а вот флешбэков дарило побольше.

Так шли годы. Бабка плотно подсела, но нужные воспоминания не появлялись. А если и были — в памяти не осели. Но она продолжала пытаться, потихоньку увеличивая дозу и меняя схемы.

Чем больше наркоты — тем больше смелости.

И однажды, после особо крутой дозы «слезок», принятых с двумя желтыми энергетическими таблетками и двумястами граммами смоченного соком какой-то местной травки тростникового сахара, ведьма возомнила себя настолько крутой, что ей стало наплевать на грозное предупреждение, намалеванное на стене родного бункера.