Повозка примечательная. Стальной контейнер высотой в два, шириной в три и длиной в три метра. К нему приварены железные оси. На оси насажены стальные колеса высотой в мой рост. Спереди крепкие и длинные оглобли. Сзади дугообразная толстая полоса — удобно толкать. Лошадей или машины не предлагалось. Но и так все ясно — впрягайтесь, гоблины! Время бурлачества вернулось…

Контейнер плотно закрыт. Никаких замков, защелок. Нет и сенсора — что логично. Будет тупо, если мы дотащим нужную посылку до места, но окажется, что электроника сдохла, и мы не сможем вскрыть долбаный ящик. Поэтому мне вручили… гаечный, сука, ключ. А крышка контейнера была затянута на хренову тучу гаек. И ведь я даже возразить ничего не могу — логично. Никакое зверье вскрыть не сможет. И не каждый разумный справится — гайки нестандартные, почти круглые, такие еще попробуй защеми. Но если я потеряю ключ… поэтому мудрая система присобачила к ключу цепь. И вот я, гоблин, несу на шее дополнительную тяжесть — ключ покачивается под панцирем на груди, ударяясь о прилепленную аптечку.

Хочешь смейся, хочешь плачь…

Шагнув чуть в сторону, я мягко взялся за винтовку, начал было поднимать… и опустил, опознав спешащую нам навстречу парочку.

Тигры вернулись. И тащат добычу — насаженного на палочку гоблина… гоблин жив и тихонько повизгивает, бессильно помахивая головой.

Охренеть…

Хорошо хоть не за «вертел» тащат — за руки и ноги. А длиннющая палка так и торчит, входя где-то в районе жопы, а выходя из плеча. Тигры сперли чей-то ужин прямо с костра?

Притащившие гоблина разведчики радостно улыбались, сознавая насколько нелепой и гротескной выглядит их находка. Достаточно бережно опустив «гостинец» на бетон, они устало то ли уселись, то ли улеглись рядом в позах, невозможных при нормальном телосложении. Кошка так ляжет. Гоблин — нет. Ну или надо быть охренеть каким гибким. Отметив в голове и их гибкость и то, что они дышат слишком тяжело, я тоже присел, задумчиво глядя на стонущего в бетон гоблина.

Толстая сучковатая ветвь на самом деле вошла не в задницу, а в левый бок, после чего пронзила все тело под небольшим углом и вышла из правого плеча. По идее этот сучковатый кол — даже если забыть про остальные внутренние органы — должен был пронзить и сердце. Но гоблин почему-то продолжал жить вопреки всему. Но это ненадолго — мелкая периодическая дрожь, побелевшая кожа, частое неглубокое дыхание, стекающая из уголка рта почти черная кровь… ему осталось мучиться совсем чуток.

— Уже… — выдохнул гоблин. — Уже не больно… уже тепло…