Лестница… вся лестничная коробка походила на опустевшую банку из-под малинового или вишневого варенья. Пустая, но все стенки покрыты слоем густого яркого сиропа. Вот и тут так же — обильное красное, немного желтого и белого, чуток черных вкраплений. Вонь концентрированная, неописуемая, какая и бывает, если полсотни еще не посравших разнородных тварей перемолоть в блендере, которым послужили несколько взрывов.

Мясо, мясо, мясо, кровавая медленно оседающая муть и прелестный розоватый туман, втягивающийся в наши ноздри.

— Круто живете. — не мог я не позавидовать, опустившись рядом с оглушенным мужиком, лишившимся правой руки по локоть и тупо смотрящим, как его левую кисть доедает серый плукс лишившийся всех лап.

— Ты… — на мне с трудом сфокусировался мутный взгляд.

— Оди.

— Оди⁈ Мы шли за тобой… а ты за нами?

— Ага. — улыбнулся я. — Вы все подохли зря — я отдыхал в палате у входа, попивая апельсиновый сок и любуясь сучьими буками.

— Сучьи буки! Во имя крови!

— Брат! — ожил рядом тот, кого я считал трупом, рывком перевернувшись на бок, скидывая с себя ошметки тел. — Брат! Я тут! Во имя крови!

— Тут Оди, брат! Гребаный Оди тут!

— Я убью его! — очнувшийся прикорм выплюнул темную кровавую массу, моргнул единственным глазом, явно пытаясь понять, почему его обе руки похожи на бесформенные обугленные палки. — Я… вот дерьмо! Вот дерьмо! Но я убью тебя, Оди! Руку оторвало? Она найдет путь! Верный путь к своему месту на моем могучем теле! И сомкнется на твоей глотке, Оди! Так, брат?

— Так, брат! — поддержал его первый прикорм, продолжая глядеть на серого плукса пожирающего его плоть.

— Если оторвет ногу — она найдет путь! Верный путь! И даст пинка по гребаной жопе гребаного Оди! Так, брат?

— Так, брат!

— А если тебе вырвать глаз и засунуть тебе же в жопу поглубже — он найдет свой верный путь? — поинтересовался я лениво, бросив короткий взгляд сначала на мешающего калеку, а затем на орка.

Поняв все правильно, Рэк с готовностью вытащил свинокол:

— Надо попробовать! Глаз в жопу — и пусть ползет к своему месту!

— Что? Эй… эй… Э-Э-Э-Э-ЭЙ-Й-Й!

— Та-а-ак… ну не всхлипывай ты так. Ведь мы его вставим, и он доползет… вернется! А дерьмо… Слушай… лопнул твой глаз, прикинь? Вот жопа… считай, зря потратили твой глаз на полную херню…

— А-А-А-А!

— Надоело. — поморщился я и с облегчением вздохнул, когда лезвие свинокола прошлось по глотке захрипевшего прикорма, отправляя того в иной мир. Это позволило мне вернуть внимание к первому и теперь единственному рыцарю:

— Как вы прошли золотую грань? Понимаешь, о чем я?