— Сегодня я видел москита, — мрачно поведал шкипер.

— И как? Мясистый? — поинтересовался Док, судя по звуку, облизывающий ложку.

— Можно сказать и так. Величиной с мелкого воробья. Порхает, правда, вяло.

— Ничего, ночи все теплее, насекомые непременно взбодрятся, — обнадежил Док.

Вернулся Сэлби, сплюнул и раздраженно пнул ящик, служащий креслом нашему самозванному командиру:

— Кажется, наши гребцы не хотят ужинать. Можете в такое поверить, а⁈

— Сегодня помрут? — уныло уточнил шкипер.

— Да дьявол их знает. Хвостатые выродки, все беды от них, — выругался Сэлби. — Если доживут до утра, нужно будет заставить их поработать всерьез. Они нанимались, чтобы трудиться, ведь так или нет?

— Трое — слишком мало, — отстраненно пробормотал Док. — Но эти довольно долго продержались.

— Если бы мы отправились на ялике, у обезьян оставалась бы надежда на скорую встречу с остальным стадом. Они бы еще продержались, — сэр-солдат вновь выругался: — Куда же лейтенант спрятал весла? Я обыскал весь остров. Нет весел, а теперь еще и гребцы готовы передохнуть.

— Может, лейтенант перед смертью притопил весла на глубине? — предположил шкипер.

— Обмотал цепью, нашел местечко по-приметнее. Наверняка чуял, что дело плохо.

— Мы все чуем, — оскалил гниловатые зубы солдат. — Спорю на тот бочонок рома, что утром гребцы будут уже холодненькие.

— О, пари! — оживился Док.

— Про ром я просто так сказал, — проворчал Сэлби. — Знаю я вас, тюремный народец, вас только помани выпивкой. Но обезьяны нынче наверняка передохнут, вот помяните мое слово.

Запоминать слова этого идиота мне было ни к чему, я и так догадывался что не знаю о волонтерах чего-то важного. Это дурно, мне бы точно знать цвета шаров перед следующим фреймом.

— Джентльмены, если чай больше никто не будет, я отнесу кипятка гребцам. Вдруг горячее поддержит их самочувствие, — сказал я, нащупывая длинную, очищенную от листвы, ветку, которую пытался приспособить вместо трости.

— Что, Энди, желаешь порадоваться, что кто-то подыхает раньше тебя? — догадался наш мудрый командир. — Что ж, развлекись. Но если рухнешь в воду, не вздумай уволочь с собой чайник.

— Я буду вдвойне осторожен, — пообещал я.

Добраться до ялика было несложно. Потрогав борт и край парусины, я прислушался. Внутри негромко и бессвязно говорили на два голоса. Я не мог понять ни слова. Похоже, бредят. Стук моей ветви-трости по планширю на миг оборвал бормотание, потом внутри вновь запричитали.

— Сан, ты меня слышишь? — позвал я.

Никакого ответа, только поток монотонных слов стал чуть громче.

— Эй, Сан, да что с тобой такое? — я стукнул тростью сильнее.