Когда он вручал орден спросил незаметно для всех-
— Пиво то хоть было вкусное?
— Свежее, товарищ адмирал, — ответил командир лодки.
Глава 5
Прием.
По приезду с Камчатки, Макса пригласили на прием к премьер-министру страны Примакову. Внутренне он глубоко уважал этого человека и помнил, как его выкинули на крайне помпезную, но ни на что не влияющую должность председателя Торгово-Промышленной палаты страны. Сегодня он был премьером, который полностью зависел от Президента. Но Ельцин был болен и шел на операцию. В той его жизни он ее кое-как перенес. Тут у него не было «сладкого соловья» Рыжего и его кагала. И выборы его доконали. Амеры продавили его на выборах, но убили его здоровье полностью. Тогда Толик как мог снимал нагрузку с Президента, одновременно покупая всех на деньги с авантюры с ГКО. Сегодня такого не было. Чубайс был амбициозен, но он умел делиться деньгами и властью, ради достижения цели. Сегодня там остались патологические клептоманы, которые ничего, кроме как красть не умели. Так что о чем пойдет разговор Макс предполагал, но не был уверен. Лечить Президента его точно не допустят и то, что Примаков будет подсиживать действующего тоже не верил. Этот из старой школы.
Макса привезли на дачу к Примакову в машине ФСО. Уже было прохладно, конец октября все-таки. Евгений Максимович вышел на крыльцо дачи в толстом свитере грубой вязки и мягких фланелевых брюках. Макс же одел свободную сорочку в синюю полоску и пиджак с Севилл Роу в шотландском стиле без галстука и брюки от Мальборо Классик. Он любил этот старый американский стиль простых ковбоев.
Попили чай с сушками и Примаков пригласил его в беседку, где можно было поговорить. Все всё знали и прослушку премьера никто не отменял.
В беседке горел камин на березовых дровах.
— Ты позволишь себя называть просто Макс? — спросил премьер.
— Не стесняйтесь, я по сравнению с вами просто мальчишка, — ответил Макс.
— Ну да, мальчишка получивший Нобеля за два открытия, которые раздвигают горизонты для человечества, — проворчал Примаков. Тут вот какое дело Макс, — начал он. Президент идет на операцию — шунтирование миокарда — ты должен понимать. Все-таки иглотерапевт как-никак. Он боится не проснуться. Что его зарежут на столе. Мы никак его не можем убедить, что все под контролем.
Макс внимательно посмотрел на Примакова.
— И я тут причем? — спросил он. Вы его не можете убедить, а мне он поверит что-ли? Евгений Максимович! Не надо меня держать, как говаривал Штирлиц, за болвана в старом польском преферансе. Пока что зря Нобеля не дают, хотя это и не надолго. Я умею думать и анализировать.