— Мы рассчитывали на универсальное применение у геологов, работников Крайнего Севера, моряков как военных так и гражданских, местной авиацией, нефтяников и газовиков, пожарной охраной лесов, рыбинспекторов, охраной заповедников, простых туристов и конечно как боевая платформа для армии — они ведь гораздо дешевле вертолетов и они просто не могут разбиться — антиграв не даст. В нем нет движущихся частей и нет силы трения — там сплошная физика и ноль механики. Механика только на моторах, но они электрические на неодимовых магнитах и очень надежные. Каждый работать может до 3 тысяч часов, потом идет в переработку. Они не ремонтируются от слова совсем — там графитовая смазка как на луноходах, а не масло. Дешевле поставить новые, чем чинить старые. Собираются они роботами без участия человека, а починка — это человек ремонтник. Он может ошибиться или выпьет не то, или с похмелья что-то не так сделает, например юстировку неверно проведет и все движку кранты. Так что лучше сразу в лом. Риска меньше. — закончил Макс.
— А что с патентами? — спросил один из инженеров.
— Все чувствительные технологии накрыты нашими патентами и вы получите лицензию на их использование. Что касается самой технологии антиграва, то мы ее не патентовали, чтобы не раскрывать секрета. Он накрыт зонтичным патентом. Но сама технология секретная. Вы же будете получать готовые изделия. — ответил Макс. — мы уже продали миллионы досок с антигравом и никто не смог разгадать технологию и еще лет 50 не сможет разгадать. А может и больше. У западников категорически падает компетентность как и само инженерное образование.
— Мы так поняли, что и на воду этот аппарат может сесть, а как с плавучестью у него? — еще один вопрос от инженерного корпуса.
— Ну на воде он может лететь над ней на высоте волн или просто плыть как катер на воздушной подушке. При шторме, он может превратиться просто в спасательную капсулу с положительной плавучестью, которую почти невозможно утопить как шарик от пинг-понга. — ответил корпусу Макс. То есть утопить все-таки его можно, но только по вине оператора.
— А за что вам дали Нобелевскую премию? — вопрос от кого-то из молодых.
— За открытия явлений антигравитации и искусственной гравитации по совокупности, — отзеркалил Макс.
Ответив еще на пару вопросов, решили заказ принять в работу и подписать контракт.
Началась новая эра новых летательных аппаратов на новых физических принципах.
Глава 8
Новые веяния.
Мир просит нового. Макс это просто чувствовал всей кожей. На фоне падения Америки мир вдруг проснулся и понял, что и без нее можно жить. Он жаждал чего-то нового. И все это новое создавалось не в Америке и все это вдруг начали понимать. Ну вот вам пример — что нового было создано с 30-х годов до 90-х за 50 лет — практически ничего. Принцип ракетных двигателей был выведен еще Циолковским и мир до сих пор пользуется его — формулой. Дизель? Ха-ха. Атомные двигатели для ракет были описаны, но инженерного решения к ним не было. Ну разве что ионные движки были воплощены в металле. И все. Ни нового оружия — атомное не в счет- ни новых технологий в строительстве, ни нового транспорта. Самолеты обрели реактивные двигатели, но это были те же самолеты — просто движки другие. Новых источников энергии тоже нет. Все ехали на старой кобыле, которую уже пора сдавать на живодерню. И все эти потуги с улучшением остаются потугами. Нового ничего нет. Лазерные технологии употребили в быту и в армии, но ничего прорывного там не было. А мир хотел нового.