Я снова закрыла глаза, мне хотелось проснуться. Теперь я стояла внутри круга из гигантских камней Стоунхенджа. С неба лился необычный яркий свет, и я услышала голос, твердивший, что всё есть в древних книгах, и я должна указать верный путь бессмертным.
– Сара, – голос Майлза разбудил меня. Он смотрел в мои глаза и вытирал покрытое капельками пота лицо. – Что случилось? Ты что-то увидела?
– Я говорила во сне?
– Да. Ты что-то сказала о верном пути.
– Он мне сказал, что ответы в древних книгах.
– Кто, он? – вопросительно приподнял брови Майлз.
– Голос. Я не знаю, кто это. А ещё я увидела страшное будущее.
Он не стал меня спрашивать, что за видение пришло на этот раз, а обнял, и я, склоняя голову на плечо любимого, снова закрыла глаза. Сон накрыл волной, уснула быстро, погружаясь в сон без видений.
Серые сумерки глядели в окна, мне захотелось вернуться назад, я вспомнила родителей и боль сжала сердце.
– Как там Амелия, – тихо проговорила я, словно разговаривая сама с собой. – Она поможет нам?
Майлз ответил что-то неразборчивое и открыл глаза. Казалось, он не расслышал меня, но спросил, что я говорила об Амелии. Ответила ему, глядя в серое запотевшее окно, что бабуля поможет и что только сообща мы отыщем книгу.
– Понимаю тебя, малышка. – Майлз коснулся губами моего плеча. – Тебе лучше побыть тут – у Толстяка и Дженни. Здесь ты в безопасности, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось плохое.
Теперь настал мой черед удивляться, и я даже разозлилась на Прескота.
– Мы сегодня же отправляемся в Лондон. Надо обо всём рассказать Амелии. И вообще Совет Трёх Магов должен знать правду о происходящем, и пусть Даниэль ответит всем нам на чьей он стороне.
– Ты думаешь, нам дадут попасть туда? – въедливо бросил Майлз. – Харли наверняка уже обо всём доложил Даниэлю. Нас не подпустят к Совету и на пушечный выстрел.
Наш разговор оборвал стук в дверь. Это был Логан.
– Какие планы? – спросил он в приоткрытую дверь.
– Едем в Лондон, – всплеснув руками, ответил Майлз. – Скажи Толстяку, чтобы он заварил кофе.
– Толстяк спит, – буркнул Логан.
– Чёрт. – Прескот поднялся с постели и начал одеваться, бормоча под нос: – Нам не трудно сделать завтрак, но не хотелось бы уезжать в спешке.
– Я же не тороплю тебя.
– Понимаю, – он коснулся меня, – но ты права, надо идти по горячим следам и чем больше нас будет, тем скорее мы найдём брешь в нашей обороне, как и книгу архатов.
Через десять минут мы сидели у барной стойки. Наши голоса разбудили Толстяка, и он, шаркая тапками, ввалился в бар, кутаясь в тёплый полосатый халат, спрашивая, куда мы собрались.