К сожалению наутро Томаса не оказалось рядом. Мне пришлось в спешном порядке возвращаться домой, где я увидел полицейские машины. Я и не думал, что меня ищут и что прошло столько дней.
Поздним вечером я пробрался в комнату, решив спрятать важные улики, дневник теперь был опасным свидетелем, поэтому я запру его в жестяном ящике и задвину под кровать. Мои родители ни о чём не догадываются, они глупые и наивные люди. Вернусь к записям позже. Пора оставить родителям небольшой подарок.»
На этом записи обрывались. Теперь мне придётся вести расследование самой, без подсказок. Станция «Арчуэй». Я положила дневник Ригли в сумку и направилась к выходу. Взглянула на часы, до заката времени много. Мёртвые охотно говорят, главное их правильно попросить об этом.
Глава 10 Крибле-крабле
Глава 10
Крибле-крабле
На кладбище Хайгейт тишина. О чём это я? Конечно же, среди могил не проходит праздничный оркестр, играя вальс Штрауса – это место скорби, здесь даже разговаривали вполголоса. Тут птицы умолкают, лишь чёрные вороны сидят на надгробьях и каменных крестах, наблюдая умными блестящими глазами за живыми.
Я встретила на Хайгейт две пары молодых людей, они несли цветы – жёлтые хризантемы.
Печального высокого мужчину и семейство в чёрных одеждах. Куда я иду, спрашивала себя, и шла, повинуясь неведомому чувству, зову. Словно в поисках ответов. Перед глазами вспыхнула надпись «Кэтрин Сэмюель Гроу». Я прикоснулась к серому камню, испещрённому трещинами, и закрыла глаза.
Голос сестры Адрианы, ворвался в сознание. Она будто ждала меня, чтобы поделиться болью и попросить помощи.
Я увидела перед собой худую и болезненную женщину, как две капли воды похожую на мать молодого Фореста. Понимание, что Адриана и Кэтрин сёстры близнецы окатило точно холодной водой.
– Я мать Ригли, Сара. Адриана, не Кэтрин! Я его мать! Ты должна помочь бедному мальчику. Мой муж – бедняга Джон и не заметил подмены. Моя сумасшедшая сестра причина бед в нашей семье.
– То есть, о какой подмене вы говорите? – удивлённо спросила я призрака.
– Кэтрин поставили диагноз шизофрения и поместили в психиатрическую лечебницу Госпиталь Святой Анны. Джон оплачивал все счета, мы навещали её, до ремиссии. Когда сестру выписали, я наняла сиделку и подумать не могла, что задумала Кэтрин. С некоторых пор она стала одеваться как я, говорить как я. Мы с Джоном сначала удивлялись и посмеивались над сестрёнкой, живущей в мире своих иллюзий. Мне стало не до смеха, когда однажды я проснулась в стенах клиники. Не понимаю, как смогла оказаться там. Мои возражения на принятие лекарств были встречены усиленным режимом содержания. Никто и слушать не хотел, что я не Кэтрин, а Адриана Форест. Муж и сестра меня навестили, когда я плохо понимала окружающую действительность, мне уже было всё равно, я угасала, как тлеющее пламя в некогда жарком огне очага. Один раз пришёл Ригли, я плакала и говорила, что Кэтрин и отец обманывают его. Он верил, а может и нет. Он молчал.