— Да. — Аур медленно кивнул, решая, насколько ему важно приобрести доверие чуть большее, чем будет после раскрытия орденом тайны его личности. — Я спрошу: вам интересна правда?

— Правда интересна всем, но не всякая правда бывает полезна. Речь пойдёт о твоём учителе?

— Можно сказать и так. Но эта информация никоим образом не затронет императора или другие великие кланы. — Аур сбил на подлёте один из главных аргументов, на которые мог бы опереться Дмитрий в своём нежелании лезть в непонятную трясину. Едва ли кто-то лучше опытного политика понимал, что обронённая собеседником фраза может стать той причиной, по которой целый клан будет связан обязательствами более серьезными, чем клятва крови. — Между тем, именно вам эти знания принесут определённую пользу. Особенно — в долгосрочной перспективе.

— Знаешь, Авель, весьма странно слышать от тебя нечто подобное. Я не верю, что пятнадцатилетний парень мог узнать нечто настолько важное. Это, скорее, игра твоего учителя, но ты рьяно доказывал, что за тобой никто не стоит… — Аур молчал, позволяя собеседнику высказать свои размышления. Чернокнижнику было даже в каком-то роде интересно не просто представить, как его образ выглядит со стороны, а услышать об этом от информированного, умного и опытного собеседника. — Любой гений находится в рамках знаний, ему предоставляемых. Кощей, тёмная магия, некий орден, твоя манера держаться и подход к ведению дел… Ты метаморф?

— Нет. На самом деле — нет. Но вы ошиблись только в выборе направления магии, Дмитрий. — Аур позволил себе назвать собеседника по имени, так как в глазах последнего горела неподдельная заинтересованность. — Я не буду предлагать подписывать контракты крови и души, хоть и умею их создавать. Всё равно не позже, чем через несколько недель, о моём существовании станет известно всем вокруг…

Аур, обладая совсем небольшой, но всё-таки склонностью к театральным эффектам, позволил своей магии нарушить приличия и заполонить комнату, предварительно защищенную ещё одним маскировочным барьером. Фактически, в эти секунды чернокнижник вдохнул полной грудью: ему не нужно было скрывать свои силы, как год назад. Даже в защищенной по высшему классу лаборатории он не позволял себе полностью отбросить маскировку, что происходило за год всего дважды: первый раз во время боя с Людвигом, и второй — сейчас, когда Ауру потребовалось раскрыться перед не связанным контрактом человеком.

Светов, между тем, выглядел, словно выброшенная на берег рыба: распахнутые до предела глаза, сбившееся дыхание и вялые попытки взять внешние проявления эмоций под контроль. Скорее всего, нечто подобное ощутил и архимаг, когда стоящий перед ним подросток превратился в многократно более сильного тёмного мага, но за счёт опыта Людвиг быстрее взял себя в руки. Растерянность Дмитрия, в свою очередь, длилась шесть с половиной секунд, и за это время Аур мог сделать с магистром всё что угодно, кроме, разве что, ментального вмешательства ввиду отсутствия дара.