Император, появись у него такое желание, мог если не убить чернокнижника, то серьезно ранить — точно. Даже сбежав, Ауру пришлось бы очень долго зализывать раны, так как лечить душу было намного сложнее, нежели тело. Для души не существовало протезов, и весь процесс восстановления зависел только и только от самого раненого. Из этого правила было и своё исключение в лице богов, но их Аур благоразумно не учитывал.

— В обычное время я бы не стал вести переговоров с кем-то настолько ненадёжным. — Император, выглядящий точь-в-точь как Николай Второй в зрелом возрасте, поднялся на ноги и, с позволения Аура, сформировал в воздухе некое подобие чистого полотна, на котором появилась карта мира, на которой спустя мгновение появились границы всех стран с небольшими неточностями, сразу бросившимися чернокнижнику в глаза. Но с учётом того, что всё воплощаемое здесь формировалось разумом, несоответствие мелких деталей было простительно. Всё-таки для обретения бессмертия не обязательно было обладать близкой к идеальной памятью… — Но сейчас у меня нет выбора. Посмотри сюда, Аур. Китайская Империя — страна, целиком и полностью подконтрольная нашему общему врагу. Его цели впечатляющи, но они слишком противоестественны и гибельны.

— Это как-то связано с уменьшением среднего магического потенциала рядового китайского одарённого?

— Да. В этом и заключается проблема. — Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, куда клонит император. — Он хочет вывести привилегированную касту магов, а у всех остальных забрать даже мизерный шанс на обладание даром.

— Если это действительно так, — А та информация, что уже была у Аура, только подтверждала сказанное, — то моё участие в вашей войне можно обсудить. Но не раньше, чем я получу доказательства более веские, чем твои слова.

— Правильнее будет назвать это информацией. Она будет предоставлена тебе по первому требованию. Пока же я предлагаю обсудить иной момент…

— Какой же?

— Бессмертие. И я, и Зерхан обрели его, добравшись до…

По всему внутреннему миру Аура прошла дрожь, вынудившая императора напрячься: тот не знал, чем была вызвана эта эмоциональная нестабильность, но оттого вероятность оказаться в своеобразной ловушке совсем не уменьшалась. Однако всего спустя пару секунд стены комнатушки перестали ходить ходуном, а попадавшие на пол картины как ни в чём не бывало заняли свои места. С чернокнижником же произошли изменения весьма радикальные, так как вместо пятнадцатилетнего подростка в кабинете появился среднего роста мужчина с ежиком коротко остриженных седых волос, цепким, хищным взглядом мертвенно-серых глаз и рублёными чертами лица, больше подходившими варвару, нежели человеку просвещённому. Фигуру же его скрывала просторная мантия, под которой можно было с лёгкостью спрятать и гримуар, и жезл, и ещё бог знает сколько артефактов разных размеров и предназначения.