На мой взгляд, который я окончательно сформировал, изучив списки состоящих при дворе лиц, это был какой-то очередной устаревший монстр. Пережиток древности, сохранившийся из тех времён, когда Россия была чисто военной империей. Но та эпоха безвозвратно прошла лет этак пятьдесят назад, когда европеоиды по результатам Крымской войны загубили нам всю николаевскую индустриализацию.

А ещё я попросту не желал вникать во внутренние перипетии этого механизма… Ведь именно в ней находилось сосредоточие всей феодальной сущности современной России — там на службе числились все эти загадочные для меня генерал-адъютанты, флигель-адъютанты, просто состоящие непонятно для какой надобности при императоре генералы и прочая, прочая… А также туда структурно входил Конвой и мой собственный сводный пехотный полк!

Вот как! Мало того что силовые подразделения личной охраны были организационно раздроблены, да ещё и не подчинялись императору напрямую, а имели ещё двух промежуточных руководителей — начальника этой самой квартиры и военного министра…

И если в обычное время это было условно нормальным, то в случае Февральской революции, когда против царя восстали ближайшие военные начальники, такое положение дел могло оказаться гибельным!

— Пётр Павлович, — наконец после некоторых раздумий ответил я коменданту. — Действительно, будут реформы, само время требует от нас изменяться! В полной мере я ещё не определился, пока готов сказать лишь, что все мои охранные подразделения будут выведены из военного министерства и подчинены коменданту. Будет создана имперская служба охраны!

«Со своей конвойной кавалерией, пехотными и железнодорожными частями, артиллерией, а будущем и авиацией с танками!.. Под прикрытием бронепоездов меня так просто не заставят отречение подписать!..»

Была и ещё одна причина, почему это следовало сделать — в преддверии обдумываемых реформ, я желал максимально разграничить царские службы и общегосударственные…

«Ах ты ж…» — внезапно мне стало ясно, что совершенно бессознательно выстраивается некий аналог президентской вертикали XXI века: апешечка и ФСО.

Настроение резко упало и всю остальную дорогу ехали молча, в голове крутились размышления над странным вывертом судьбы — мне воленс-ноленс приходилось копировать решения того, кого я сначала не любил, потом просто глухо недолюбливал, а после, поумнев и вкусив «чужого хлеба» сполна стал воспринимать равнодушно, как необходимое и даже полезное обществу зло и функцию, а не человека.

«А вот сейчас… Я его понимаю и принимаю всю его правоту… Чудны дела твои, господи!..»