Королевский дворец, Берлин
— Мой дорогой Бернхард, — император энергично ходил по кабинету, заставляя «нового Бисмарка» министра иностранных дел фон Бюлова постоянно крутить головой, сопровождая патрона взглядом. — Ты должен приложить все силы для того, чтобы русские вышли на английский след в этом деле. Я лично напишу Никки письмо!
Глава X
— А в целом как жизнь, Макс? — ожидая ответ, Паша делает маленький глоток из кофейной чашки.
— Да не очень. Сменил уже кучу мест, но, как видишь…
Развожу в сторону руки, и как бы демонстрирую свою недорогую одежду, понимая, что разница между нашим внешним видом драматически бросается в глаза. Ещё два-три года назад я, возможно, принялся бы демонстрировать старому товарищу «успешный успех», но времена изменились… Я продолжил фразу:
— Сам же знаешь, в двадцать втором году не всем повезло, я оказался в нежелательных сотрудниках чисто по национальному признаку.
— А чего сразу не позвонил?
— Да как-то… — пожал плечами я.
Наблюдаю, как два человека встают из-за столика уличного кафе и пожимают друг другу руки… Моя фигура медленно идёт по площади, а Паша быстро пересекает проезжую часть и берётся за руль припаркованного у бордюра мотоцикла.
Через полминуты синяя Хонда уносит его в лабиринты узких европейских улочек…
Утро 26 мая началось гораздо лучше! Я отлично выспался, головная боль прошла, а взамен появился отменный аппетит:
«К чёрту всех этих… Пора заниматься делами!..»
До завтрака Гирш сделал осмотр и перевязку, в процессе которой я налюбовался в зеркале на полностью выбритый царственный череп и зашитое рассечение…
«Мачо, ёлы-палы…» — разглядывая брутального императора, даже задумался: а не оставить ли такой причесон «под Котовского»?
«Хотя тогда его в будущем станут называть „под Никки“… Ха-ха-ха!»
В то время, как я обдумывал очередную порцию воспоминаний, в комнату мимо доктора просочился дежурный флигель-адъютант:
— Никки, вчера пришла телеграмма от Трепова, но Михаил не решился тебя беспокоить, — с ходу сказал он, держа в руках кожаную папку.
Судя по обращению, этот адъютант был с царём в близких отношениях, да и я уже видел его лицо несколько раз, но…
«Этот человек не был мне знаком… И как сейчас выкручиваться из положения?..»
Я непонимающе посмотрел на флигель-адъютанта, а, затем сделав «строгое» лицо, спросил:
— А вы, собственно, кто такой, господин хороший?
Вошедший оторопел и замер, но быстро справился с замешательством и, с тревогой, сказал:
— Это же я, Котя Оболенский… Никки? Ты меня не узнаёшь? Это же я, Николай Оболенский!
«Сработало…»