[6] Кирилл Владимирович успел повоевать на русско-японской войне в Порт-Артуре. Он служил начальником военно-морского отдела штаба вице-адмирала Макарова и находился при нём на флагманском «Петропавловск» в тот момент, когда корабль подорвался на мине. Кириллу Владимировичу повезло, он оказался один из немногих выживших.
[7] Первое предложение из первой части книги Н. И. Пастухова «Разбойникъ Чуркинъ» вышедшей в 1883 году. Рекомендую почитать любителям старины, хотя сразу скажу: это не классическая русская литература, «слог и изложение» имеют повествовательно-документальный характер.
Глава XII
Проснулся оттого, что в дверь моей весьма обшарпанной квартирки постучали. Сев на постели, я некоторое время тёр глаза, пытаясь сообразить, кому я мог понадобиться — ведь за долгие годы эмиграции я давно уже разругался со всеми знакомыми белоленточными идиотами. Разругался, многократно проклиная собственную глупость — ну чего мне на родине не хватало? Бросил пусть и не очень денежную, но многообещающую работу, получил уголовку, сбежал… Чтобы что? Годами мыкаться как последний кретин? Общаясь с такими же лузерами-придурками?
Осознав это, я давно прервал в связи, жил один… Молча и ожидая непонятно чего…
— Кого там принесло? — пробурчал я себе под нос и пошёл открывать.
Паша явно не стал бы приходить в гости — он меня завтра в офисе ждёт!
Щёлкнул замок, дверь распахнулась, и на меня бросился бородатый Никки, он с силой вцепился руками за горло и начал душить. Попытавшись отскочить, я сделал шаг назад, запнулся и упал!
Удар спиной о кафель был весьма болезненным, и, хотя руки императора ослабли, моё дыхание всё равно перехватило… Я вздрогнул и открыл глаза — вокруг была темнота… Только успокаивающе мигали лампочки на забытом с вечера ноутбуке.
«Приснится же такое…»
А затем я снова открыл глаза…
— Государь, доброе утро! — меня разбудил камердинер Трупп.
— Доброе, — хмуро буркнул я, и сел на кровати, отгоняя ночные мороки.
— Вы снова начали курить, государь?
— Что? — повернувшись, глянул на подоконник, где лежала одинокая измятая папироса.
— Хотелось, Алексей Егорович. Но вроде бы сдержался? Там же нет пепельницы или окурков?
— Нет, государь.
— Ну и хорошо…
Комок желчи снова подкатил к горлу и меня повторно мучительно стошнило прямо в раковину.
«Грёбаная либеральная сволочь… Да как же так-то?..»
Отплевавшись, я плеснул в лицо водой из открытого на полную крана и посмотрел в зеркало — вид был тот ещё усталое бородатое лицо, лысый череп со следами йода на почти зажившей ране.
«Красавец, с-скотина…»