А после, одёрнув на себе мундир, сказал окружившим меня священникам:

— Святые отцы, спешу объявить вам здесь, в Успенском соборе, перед службой! Ибо решение принято и в том окончательно уверился, потому и попросил собраться. Я возвращаю церкви патриаршее достоинство…

Лица окружающих, наверное, стали удивлёнными или, возможно, даже обрадованными, но за густыми бородами священнослужителей мне внезапно стало сложно рассмотреть подробности, а вот Победоносцев точно замер с раскрытым ртом.

— Константин Петрович, вам следует в течение этого года подготовить проведение Поместного собора и все необходимые акты по прекращению нынешнего существования Священного Синода. И не возражайте, это приказ вашего императора!

Позже, во время литургии в храме появился несколько взволнованный Владимир Александрович, осторожно добравшись до меня, он остановился рядом… И улучшив момент, зашептал:

— Никки, это правда?

— Уже узнал, дядя? Да, патриаршество будет восстановлено.

— Ты же неспроста поступил так прямо перед заседанием Госсовета? Надеюсь, ты не задумал объявить о чём-то непоправимом?

— Не стоит так беспокоиться, дядя…

Примерно через два часа служба закончилась, наступила пора решить оставшиеся вопросы на Государственном совете, который я собирал в большом Купольном зале Сенатского дворца — по иронии судьбы меня ждало сосредоточие того, от чего я всю свою прошлую жизнь пытался убежать.

Выйдя на свежий воздух Соборной площади, я с удовольствием огляделся по сторонам и кивнув, находящемуся среди сопровождающих, моему конфиденту Ельницкому, направился в ландо.

— Дядя, доедем вместе… — раз уж отец «Кирюхи» оказался рядом, то я решил и его держать поближе, поэтому и пригласил добраться до Сенатского дворца в одном экипаже.

После перемены сопровождающих места журналисту Гиляровскому рядом с нами не нашлось, и он, следуя моему кивку, пересел во второй ландо вместе с охраной и дежурным секретарём.

— Никки, а зачем ты взял с собой этого господина? — спросил «Кирюха», когда мы тронулись.

— Владимир Алексеевич — весьма интересный собеседник, — пожал плечами я.

Буквально через пару минут, небольшая кавалькада обогнула церковь Иоанна Лествичника и направилась по прямой между палат Митрополита и церковью Двенадцати Апостолов, затем мимо длинного корпуса Чудова монастыря к Сенатскому дворцу. Перед выездом ко дворцу имелся перекрёсток, образованный сходящимися к Сенатской площади Троицкой и Чудовой улицами.

И с последней, прямо нам навстречу, показалась плотная колонна очередных богомольцев, очевидно направляющихся на Соборную площадь. Издалека было видно, что люди в массе своей были там небогатые, а многие так и вовсе чистые оборванцы…