— Повезло, ваше величество, и документы в порядке, — он кивнул куда-то за спину.

— Куда ранило?

— Левую руку зацепило.

Дождавшись, пока санитар из казаков закончит с перевязкой, я протянул Менделеву-младшему выпивку:

— Держите. Как себя чувствуете? В госпиталь отправлять?

— Спасибо, ваше величество, — раненый приложился к фляжке, выдохнул и продолжил, — Хотелось бы сначала помочь вам с документами, завершить дело.

— Хорошо, завершим вместе, но затем придётся ехать к докторам! Это приказ!

— Слушаюсь, ваше величество.

— Евгений Никифорович, пожалуй, мы поедем на втором ландо, там лошади остались целыми. К Сенатскому дворцу!

Через несколько минут мы тронулись с места в окружении изрядного отряда охраны. С собой в ландо я забрал Гиляровского, Менделеева и Ширинкина. Однако далеко уехать не удалось — только оказались на перекрёстке, как упёрлись в толпу разного рода вельмож, спешивших к месту происшествия от Сенатского дворца.

Причём некоторые из них успели даже пострелять по нападавшим, зайдя в тыл их колонны!

— Господа, господа! Дорогу императору! — закричали мои охранники.

Я встал на ноги и начал махать рукой всполошённым членам Государственного совета и прочим знатным господам — некоторых из них мне даже удавалось узнать, в том числе и князя Святополка-Мирского[1], нового губернатора Москвы, назначенного по протекции Мама. Собравшиеся расступались, но я приказал:

— Остановите!

А затем, громко крикнул:

— Господа, все возвращайтесь к Сенатскому дворцу, наши планы не изменились! Едем дальше!

После перекрёстка справа открылось нужное нам строение. А слева площадь перед ним, также заполненная встревоженным народом, который, впрочем, уже оттеснялся солдатской цепью. Ехать было всего ничего, если бы не ранение Менделеева, я бы не стал заморачиваться насчёт ландо — и вскоре мы уже были у оформленного под античный портик входа.

Встав с мягкого сиденья, я посмотрел назад и по сторонам — от перекрёстка тянулась вереница государственных деятелей в парадных мундирах с золотым шитьём, вдоль площади стояла цепь солдат, подкреплённая кое-какой кавалерией, и всюду виднелся озабоченный случившимся народ.

«Н-да… Картина маслом… Ленин на броневике!» — подумалось мне, а затем в голове пронеслась хулиганская мысль, — «А если?»

— Владимир Дмитриевич, откройте портфель.

— Сию секунду, государь, — Менделеев начал возиться с застёжкой замка, но одной рукой было неудобно, и ему на помощь пришёл Гиляровский.

— Папку! — я требовательно раскрыл ладонь и, получив документы, поблагодарил, — Спасибо. А теперь немного подождём, пока все соберутся.