«Стоп, нужно пригребать к чему-то…»

Итак, первое: считаем, что всё это реально. Так гораздо проще для душевного здоровья. Второе: судя по парадной одежде, реципиент участвует в каком-то торжестве…

«В каком?..»

В голове было пусто, воспоминаний «исходного сознания» мне не досталось! И очередная нервирующая мысль — смогу ли я разговаривать так же, как Николай? Сохранится ли тембр речи, характерные особенности? Что делать, если будут спрашивать по-французски? Или по-немецки? Да у меня же и русский c английским далеко не XIX века…

Снова начиналась паника!

Глубокий вдох, выдох… Нужно успокоиться, надеюсь, что с речью и манерами будет так же, как с портсигаром — рефлексы тела помогут. А по-иностранному говорить не буду! В крайнем случае потребую уважать императора и общаться на русском языке.

«Вот это будет перформанс!..»

Раздался стук в дверь, и кто-то громко спросил:

— Государь? Ваше Величество? — и эти слова меня успокоили, так как прозвучали на вполне понятном русском языке, привычном для уха.

Нет, умом я смог осознать, что речь необычна, но телу реципиента было вполне комфортно, осталось, значит, что-то от прежнего Николая.

— Ники? — снова стук в дверь и приятный женский голос.

«Это его супружница, что ли?.. Вот мне ещё не хватало с ней общаться… А ещё остальная семья…»

И всё же пришлось ответить, понимая, что в противном случае приближённые, пытаясь спасти самодержца, попросту могут сломать дверь:

— Всё в порядке, сейчас! — громко ответил я.

А в голове пронеслось на манер цитаты из «Брильянтовой руки»:

«Почему я сказал, что в порядке? Когда не в порядке?..» — и совершенно некстати подумалось. — «Можно будет заказать, чтобы такую фильму сняли в чёрно-белом, немом варианте!.. Открою киностудию Империалфильм!»

Меня явно услышали, стук прекратился, но очевидно, что ненадолго. Пришлось вставать, и приводить себя в порядок, одёргивая и разглаживая мундир и вытираясь насухо оказавшемся на вешалке полотенцем. А ещё я продолжал напряжённо размышлять, пытаясь выловить хоть что-то во внутреннем хаосе — ведь видел же я в первый момент попадания ямы, раздавленные, переломанные тела и оркестр… Оркестр?

«На верхней палубе играет оркестр… И пары танцуют фокстрот… Пока Титаник плывёт… Твою дивизию, скоро на айсберг наскочу! Чего делать-то? Что я видел? Точнее, что Николай видел? Откуда ямы и тела? И почему оркестр?»[1].

— Твою дивизию, — прошептал я негромко. — Так это ж Ходынка, наверное? А значит, весь этот маскарад…

Я замолчал и внимательно поглядел в зеркало на доставшийся мне в управление юнит… Видимо, в ответ на первые минуты стресса, откуда-то полезла болезненная смешливая циничность. Да, сразу-то и внимания не обратил — юнит, сиречь биологический носитель самодержца Николая Романова, был довольно-таки молод. Борода и усы скрывали молодость, но да! Этому телу явно около тридцати лет!