— А ранее им за это не платили?

— Нет.

— А вы знаете, я нахожу их требования справедливыми. Вы только представьте себе, господа — эти люди по четырнадцать часов стоят у станков, а затем они должны успеть отдохнуть, восстановится, заняться семейными делами, в церковь заглянуть в конце концов! И ради чего они совершают сей трудовой подвиг? Возможно, государству это приносит пользу?

— Я думаю, что наоборот. Здоровье рабочих быстро приходит в расстройство. Они не могут работать, рано умирают. И мы теряем самых опытных, да дети остаются сиротами — сказал Гирш.

— Звучит разумно, Густав Иванович.

— Согласен, государь! — кивнул Трепов. — Нельзя выжимать из людей все соки, это ведёт к бунту отчаявшихся. Необходимо заниматься культурным досугом рабочих, открывать лечебницы, отвращать от пьянства.

— Вот что, Дмитрий Фёдорович, нужно принять меры к прекращению стачки, пока она не переросла во что-то большее. Во-первых, прикажите полиции удалиться от мест рабочих митингов, пускай прекратятся облавы и обыски, оставьте оцепление, но только лишь для сохранения общественного порядка. Обнародуйте эти меры среди бастующих… И доведите через газеты и листовки мою волю: «государство не будет принуждать рабочих в экономических вопросах, а только лишь заботится о сохранении общественного порядка и благочиния, а император верит в разумность своего народа и рассчитывает на то, что стороны конфликта смогут решить дело миром». Пусть собирают депутации и договариваются с промышленниками.

— Слушаюсь, государь! — вытянулся Трепов.

— И во-вторых. Доведите до сведения господ фабрикантов, что я ими крайне недоволен. Отказавшись платить за коронационные дни и спровоцировав беспорядки, они допустили урон августейшей особе. У них есть два дня, чтобы уладить все вопросы с рабочими. Иначе будет дан ход делу о намеренном оскорблении государя, а там кто знает, к чему следствие приведёт? Может они вступили в заговор с убийцами, хотели воспользоваться смертью царя, чтобы устроить новую смуту?

— В точности передам, государь! Разрешите выехать в Петербург, чтобы заняться этим лично?

— Приказываю, Дмитрий Фёдорович! С богом!

Министр ушёл, а я снова остался лежать. Время шло к обеду, то есть к местному второму завтраку, но кушать не хотелось… Разговоры меня несколько утомили, а сделанные открытия взволновали. Требовалось всё хорошо обдумать.

Первая и самая главная проблема — иновремённые убийцы… Эти твари, а иначе их назвать было невозможно, перенесли свои сознания из будущего, заняв головы ни в чём не повинных людей.