— Так он в возрасте. А вчера ты говорила — «мальчик» — справедливо замечаю я.
— Ну… кто скажет, что это девочка — пусть первым кинет в меня камень — отвечает она: — и вчера я его из пакета еще не доставала. Видела, что небольшой, телосложение скорее мужское, вот и предположила, что мальчик. Ошиблась. Ты все еще будешь фиксироваться на моих ошибках? Или это твой способ найти предлог, чтобы опять меня наказать? — она бросает на меня лукавый взгляд. Чертова эрекция на три часа. Нисколько не помогает тот факт, что халатик спереди распахнут, а так как она сидит по-турецки, то мне все видно «до самой Небраски» — как выразилась Шэрон Стоун после знаменитой сцены с закидыванием ноги на ногу в «Основном Инстинкте».
— Я так полагаю, что предлоги отныне нам не нужны — возвращаю я ей такой же взгляд: — и я бы с удовольствием повалял тебя прямо на столе, ткнув лицом в твои бумаги и дав почувствовать твое место в пищевой цепочке, но прямо сейчас не время. — делаю шаг вперед. Подтягиваю еще одно кресло на колесиках и сажусь напротив. Бьянка тут же расплетает свои ноги и кладет их мне на колени. Ее неутомимые пальчики на ступнях тут же находят себе занятие, и я вздыхаю. Нет, приятно. Даже чертовски приятно. Но отвлекает. Если я так и буду …а, к черту. Я кладу руку на гладкую кожу и начинаю поглаживать подъем ступни, лодыжки, прохожу пальцем между ее пальцами на ножках…
— Мне очень жаль — выдает Бьянка немного охрипшим голосом: — я не нашла ничего. У нас в холодильнике по-прежнему Джон Доу. И если ты сможешь…
— Давай я сам посмотрю — говорю я и с сожалением ощущаю, как ее ножки убираются из зоны боевых действий. Вот так решимости здоровый цвет хиреет под налетом мысли бледным, сказал бы Шекспир. Я скажу так — жаль. Но на самом деле Шизука скоро очнется, а мне нужна вся фоновая информация о том, кого она убила и зачем она это сделала. Тогда я меня на руках будут козыри, а не бутор, как сейчас. А пальчики на ногах у Кексика — подождут.
— Пошли — она встает и засовывает ноги в теплые тапочки, что я немедленно одобряю. Такие ножки должны быть в тепле. Или в моих руках. Или на моем теле. Так, все, Кента, фу немедленно. Отставить объективизировать Бьянку, у нас дела.
Иду за ней, отслеживая как покачиваются ее бедра под белым халатом. Мысль о том, что сейчас увижу первую работу своей ученицы нисколько меня не вдохновляет. Все же я не поехавший на почве «тварь я дрожащая или право имею». Отношение к убийствам у меня сугубо утилитарное и прагматическое — без лишнего морализаторства и гипертрофированной гуманности «каждая жизнь бесценна», но и без ненужной кровожадности «убивать, чтобы чувствовать, что ты жив», как у Гаары Песчаного. Потому никакого трепета и сентиментальности прямо сейчас я не испытываю. Убила и убила. Важно — зачем. Почему. Какие мотивы подвинули ее на это действие. Если я буду это знать, то я смогу предсказать… смоделировать. Может даже — исправить. Да, надежды юношей питают, угу…