— А потом у тебя что? — спрашивает Томоко. Потом у меня Косум и ее проблемы в общежитии, надо будет зайти Большого Та проведать и Марику, дел много. А еще выходной. Плюс мама просила домой пораньше прийти — новую форму мерить. Чтобы по фигуре значит подогнать. Как же гордость — сына в Академию Белого Феникса пойдет, не хухры-мухры. Не удивлюсь, если меня заставят в этой форме еще и по окрестностям походить, у соседей скрежет зубовный вызвать.

— Встреча у меня потом. Так, о чем речь?

— Э… ну вот. Помнишь, ты со мной… работал? — говорит Томоко и слегка краснеет. Я поднимаю брови. Охота, конечно, поднять одну бровь — вопросительно так, но это искусство так и остается недосягаемым для простых смертных. Вот у мамы прекрасно получается.

— Работал? — уточняю я: — это в тот раз, когда ты решила …

— Да! — поспешно перебивает меня она и краснеет еще больше: — и … потом тоже!

— Хм. — конечно, ее тайна — это ее тайна. Но зачем она сама эту тему поднимает? Тем более — при Мико. Они ж раньше прямо смертными врагами были… по крайней мере Томоко сперва и рядом с Мико не села бы, учитывая, что именно Мико скинула ту самую злосчастную фотку в общий чат класса.

— Ну вот. Мико тоже хочет, чтобы ты с ней … поработал, но стесняется. Ой! Чего ты? Ты же сама сказала!

— Не говорила! То есть… не так говорила! — теперь краснеет Мико, что удивительно.

— А кто говорит — «вот бы и мне так»? — не отступает Томоко и Мико краснеет окончательно, в степени. Складывает руки на груди и отворачивается.

— Неправда! — говорит она в сторону барной стойки.

— О! — подскакивает вдруг на месте Томоко: — совсем забыла! У меня же занятия! Репетитор вот-вот придет! Кента-кун, Ми-тян, прошу прощения, но мне пора! Увидимся! — и она вскакивает с места и испаряется. Я смотрю ей вслед и понимаю, почему она сперва затолкала в глубь стола Мико, а уж потом села сама — чтобы у нее была возможность такой вот маневр провести.

— Предательница… — шипит Мико вслед исчезнувшей девушке: — вот же…

— Ну… это было неожиданно — признаю я и в этот момент официантка приносит нам чайник с фруктовым чаем и маленькие подносики со сладостями — в том числе мои любимые моти. Некоторое время царит молчание — официантка сразу наливает чай, я благодарю ее, она улыбается и кивает, кланяется и уходит. Пододвигаю чашку к себе и вдыхаю аромат. Не фанат фруктовых чаев, но пахнет неплохо. Вообще чай должен быть горьким как попка огурца, а не эти все ваши приторные вкусы манго и апельсина с нотками корицы. Чай должен воспитывать в человеке мужественность и лучшие черты стоика, вот выпил чай и сразу Марк Аврелий, тут тебе и принятие своей судьбы, какая бы ни была и невозмутимость перед лицом неблагоприятных обстоятельств и даже катастроф, настоящий чай он тебя сразу с действительностью примиряет и помирать не страшно. Выпьешь глоток и думаешь — вот сейчас лучше помереть, чем чашку допить, верно же? А когда не то чай, не то компот бабушкин — разве ж это испытание для стоика и потомка самураев? Не, это пусть девочки пьют. Нет в запахе фруктового чая достоинства и самопожертвования, есть только все эти бабочки в животе, а это не ко мне. С бабочками в животе — это к врачу.