Открываю глаза. Начинаю что-то видеть. Свет снаружи, уличное освещение — пробивается сюда. Я вижу окно, через которое падает свет и вижу стол. Вернее — журнальный столик. Где-то там в темноте — должен стоять диван, как и всегда на первом этаже в гостиной, но я его не вижу. Темно. Я снимаю туфли (невежливо проходить дальше обутым), нащупываю ступеньку, отделяющую прихожую от гостиной. Делаю шаг.

— Интересный факт — раздается откуда-то тихий голос Натсуми: — если человек лишается одного из своих чувств — у него невероятно обостряются все другие. Например — если лишить человека зрения, то у него обострится слух. Чувство расположения своего тела в пространстве. Рецепторы вестибулярного аппарата. А еще — осязание…

— Действительно интересный факт — признаюсь я: — добрый вечер Натсуми. Как у тебя дела? Ты поправилась?

— Я и не болела — шелестит голос где-то совсем рядом: — Со мной все в порядке… ну насколько это вообще можно назвать «порядком». Ты хочешь об этом поговорить? О старой доброй Натсуми, которая твоя одноклассница и к которой ты пришел ночью… чтобы что? Передать домашнее задание?

— Нет — признаюсь я: — я вообще нахожусь в смятении и непонимании. Что я тут делаю?

— Врешь, Кента-кун. — с наслаждением произносит темнота голосом моей одноклассницы: — врешь ведь? Ну хорошо… я облегчу для тебя этот путь, мой рыцарь в белых доспехах… стой там где ты стоишь и не двигайся, ладно? — где-то раздаются легкие шаги, что-то падает. Натсуми — чертыхается. Я стою на месте, как и приказано.

— Постарайся не отводить взгляд — говорит она и я поворачиваю голову. В ту же секунду вспыхивает свет — видимо от фонарика, который она держит в руке. Фонарик наведен на Натсуми, вернее — на ее тело. На сетчатке моего глаза прямо выжигается изображение обнаженной Натсуми, все изгибы ее тела, ее грудь, черный треугольник волос внизу, бедра, колени… фонарь гаснет. Изображение — остается.

— Ну как, есть мысли? — спрашивает Натсуми из темноты: — ситуация начинает осложняться, нэ? Ты пришел к однокласснице, а она — голая. Ты точно хочешь рассказать мне о домашнем задании?

— Честно говоря я сам не знаю, что именно задали — отвечаю я: — а тело у тебя очень… красивое.

— Ты хотел сказать другое слово — тут же откликается Натсуми из темноты.

— Я хотел сказать — желанное — поправляюсь я. Натсуми у нас эмпатична, прекрасно понимает, чего люди вокруг хотят. Просто обычно ей на это плевать. Обычно она умирает и у нее нет времени на эти ваши сопли. Ее чувства важнее.

— Говори, что думаешь, Кента-кун, в конце концов я уже ничего от тебя не скрываю — отзывается темнота. У меня в глазах до сих пор стоит изображение тела Натсуми, ее бедра, ее аккуратные небольшие сосочки, ее грудь…