Так что я сижу в кабинете какого-то полицейского начальника, которого Макото согнала с насиженного места, сижу и смотрю в стенку. И рефлексирую. Бьянка в моем ухе уже отчиталась что Ши-тян в больницу привезли и что ничего с ней серьезного нет, что она от госпитализации отказывалась, однако врачи настояли, чтобы эту ночь провела в палате — на всякий случай. Так же она сказала, что Натсуми в «Логове» на стенку лезет и волосы на себе рвет. Совсем потеряла членораздельную и выразительную речь, а на попытки ее урезонить — шипит и плюется. Так что не у одного меня стресс. Говорит, что была готова приказать дронам полицию атаковать, потому как про «особый» ящик Косум знать ничего не знала и полагала что все, замели меня. Но по здравом размышлении решила, что из тюрьмы побег устроить будет даже легче и романтичнее. Потому что нет способа отметить год со дня встречи лучше, чем совместный побег из пенитенциарного учреждения. На мое резонное замечание, что года еще не прошло — она не менее резонно заметила, что пока меня бы осудили, пока в тюрьму направили… как раз годовщина бы и вышла. Свои представления у нее о романтике, да.
В обычное время я бы обязательно на это внимание обратил и даже пошутил бы в тему, но сегодня я нахожусь в состоянии самокритичном, самокопанием и анализом занимаюсь. Разобрал свое нутро до блестящих деталек и выставил на солнышко сушится, а сам хожу рядышком и все бормочу — «да как так-то⁈». И ответа не нахожу.
— Такахаси-кун! — в кабинет входит Макото-сан, в руках она несет два бумажных стаканчика из местного «Старбакс», ставит их на стол. Она все в том же офисном прикиде, только тяжелого бронежилета на ней больше нет. Блузка у нее расстегнута на две пуговицы сверху, под глазами мешки, да и в общем вид усталый и потрепанный. Понимаю ее, если она за эту операцию отвечала, то там работы невпроворот теперь, одних рапортов и отчетов на два тома писать придется. Собирать рапорты и отчеты от каждого бойка подразделения, просматривать записи с нагрудных камер, брать показания у очевидцев и свидетелей, у обвиняемых и самой Ши-тян, а также у заявителя… никак в голове не укладывается, что всю эту малину сдал именно Зрячий. Зачем? Чтобы себя обелить? Но ведь он так всю свою организацию в дерьме вывалял! И так у них рыльце в пуху после «резни в Сейтеки», так еще теперь и похищение! «Обществу Божественной Истины» после такого не отмыться, японцы народ консервативный и традиционалисты, они шум не любят, если скандал, то уже лучше подальше держаться. Ведь как они тут все думают — «то ли он украл, то ли у него украли, но история нечистая». В стиле «ложечки то нашлись, но осадочек остался». Неважно, виноват он лично в происшествии или нет — достаточно упоминания имени в связи со скандалом или преступлением. Вон Юрико до сих пор от имени Арису Казутсуги отмыться не может, хотя и не виновата она ни в чем, это ж ее отец финансовую пирамиду основал, не она лично. И дочь за отца не отвечает, однако в здешнем обществе это не так. Есть такая тут поговорка — «лучше кость сломать, чем имя». Если на нормальный язык перевести, без цветистых метафор, то это значит — лучше быть покалеченным, чем репутацию себе испортить. А репутация штука такая — вроде бы и не делал ничего предосудительного, но если имя твое часто треплется, да еще рядом с сомнительными происшествии… такая вот репутация только для одного типа людей хороша — для интернет-селебрити, вроде Бьянки. Для серьезных же людей это почище смерти. И Зрячий, как японец до мозга костей, как умный человек и чертов манипулятор — не мог этого не знать. Такое вот не забывается.