— Надо уходить, — крикнул я напарнику. — Здесь в доме мы ничего с ними не сделаем.

— Хватай шкатулку, — отозвался Мирон, размахивая плеткой из медной проволоки. — Я заберу девушку.

В этот момент Максим оттолкнул меня и рванулся к жене. Он упал на колени перед девушкой и, не обращая внимания, на призраков начал трясти девушку.

— Аня, очнись! Аня, пойдем домой! Аня, тебе задурили голову! Аня! Аня!

Призраки завыли. Звук был леденящий душу, смесь ветра в печной трубе и детского плача. Они сомкнули круг вокруг пары, и я почувствовал, как что-то холодеет у меня внутри…

— Шкатулка, Андрей! — рявкнул Мирон. — Забери шкатулку! Она дает им силы и агрессию!

Интересная версия, но спорить момент явно неподходящий. Мирон думает, что шкатулка выступает якорем. Пока артефакт здесь, на своём месте, призраки черпают из него силу. Он был не просто охраняемым сокровищем — он являлся источником их существования в этом месте.

Трансформация произошла внезапно. Мозг сам решил, что сейчас будет лучше обернуться в звериный облик. Призраки взвыли еще громче, но я уже не обращал на них внимания. Я влетел в круг, толкнув тушей Максима с Аней, а затем схватил пастью шкатулку.

Теперь к выходу! Мирон орал что-то матом и как мельница размахивал руками с зажатой плеткой из медных проводов в одной и ультрафиолетовым фонарем в другой.

— Бегите! — орал он, отвешивая пинки Максиму и поднимая на руки Аню.

В этот момент на меня набросилось два призрака сразу и лапы обожгло холодом. В голове проносились чужие образы: смерть в лихорадке, отчаяние, гнев на живых, на весь мир. Эмоции призраков били в меня, как дубины, но я только рычал и сильнее сжимал челюсти со шкатулкой.

— Отдай! — проскрежетал голос прямо у меня в голове. — Это наше! Наше… наше…

Мы вывалились из комнаты в коридор и помчались по нему, не оглядываясь. За спиной стоял жуткий гул, вой, треск ломающихся камней –призраки, лишённые своего якоря, выходили из-под контроля, их энергия рвала реальность вокруг.

Мы выскочили в библиотеку и понеслись дальше, не останавливаясь. Я сносил тушей прогнившую мебель, огромными прыжками буквально летел вниз по лестнице к выходу.

Холодный уличный ветер показался мне приветом из другой реальности, который освежал и возвращал способность мыслить ясно, а в голове, утихая, продолжали умоляюще шептать голоса.

— Это наше… Наше… Наше…

Я остановился только возле джипа Мирона и тут же услышал матерные крики напарника. Если теория профессора Швецова верна, и обсценная лексика действительно отгоняет нечисть, то кто-то только что очистил площадь в радиусе не меньше пяти километров.