Мирон положил девушку прямо на снег, а затем свалился рядом, хватая ртом чистый морозный воздух.

Аня наконец перестала улыбаться. Она села и посмотрела вокруг дикими, непонимающими глазами, сначала на нас, потом на Максима, затем на свои руки, и, наконец, разрыдалась. Максим прижал её к себе, сам дрожа как в лихорадке.

Я открыл багажник и достал запасную одежду. Мандраж потихоньку проходил и стоять голым на ветру становилось некомфортно.

Одевшись, я отдышался и, наконец-то, посмотрел на свою добычу. Деревянная без украшений и надписей шкатулка почему-то казалась теплой и даже вроде как пульсировала. Она живая что ли?

— Ну давай, не томи, — попросил подошедший Мирон. — То или не то?

Я открыл крышку и заглянул внутрь. На истлевшем, когда-то бордовом бархате лежал амулет. Почему-то я представлял, что он будет крупнее и выглядеть, как какая-то фигурка или знак. В шкатулке же оказался кругляш размером с абрикос. Какой-то камень. Я не сильно большой специалист, но в голове всплыло слово «яшма». Зелёного цвета, с прожилками коричневого, золотистого, тёмно-синего, создававшими удивительно сложный узор, напоминающий сплетение корней, ствола и кроны.

— Красиво, — прокомментировал заглянувший мне через плечо Мирон. — Вроде маленький, а есть в нем что-то такое… мощное. Вот я даже сразу верю, что внутри источник жизненной силы. Интересно, а как его активировать?

— Попросить, — тихо, почти шепотом произнесла Аня. — Главное, чтобы это было искренне и от всего сердца.

Я смотрел на амулет и чувствовал, как меня начинает наполнять какое-то нереальное блаженство. Усталость забывалась, появлялось чувство покоя, боль в поврежденном плече отступала и становилась тусклой.

— Андрюха, он реально настоящий, — прошептал Мирон. — Настоящий! Ты представляешь, сколько мы на нем заработаем?

В свете фар в глазах напарника я увидел восторг исследователя, нашедшего легенду.

— Мы прославимся!

В наступившей тишине вздох прозвучал громко и отчетливо. Я оглянулся и посмотрел на Максима с Аней, которые стояли позади нас в нескольких шагах. Девушка, похоже, по-прежнему пребывала в глубоком шоке. Она буквально вцепилась в мужа и сильно сжимала его руку, то глядя на нас с Мироном, то пряча лицо на мужской груди.

Я посмотрел на них, затем на Мирона и негромко спросил:

— Коньяк будете?

В салоне, выпив пару рюмок и немного придя в себя, Максим оттаял и наконец-то рассказал более-менее связно историю их приключений.

Восемь лет брака. Отчаяние. Клиники. Обещания врачей, которые не сбывались. Бабка из деревни родителей, которая рассказала историю об усадьбе и чудодейственном средстве. Её уверенные слова и знание мельчайших деталей дарили надежду…