И вот тогда перед нами встал выбор.

Часть работающих над проектом учёных выступила за развёртывание научного комплекса прямо на поверхности Марса. Однако даже скромные подсчёты показали поистине астрономическую сумму необходимых для этого затрат. Не говоря уже о рисках полного провала в связи с кучей нерешённых технических проблем. Потребовались бы десятки лет подготовки и триллионы долларов. Но ради чего? Вдруг в «ковчеге» не окажется никаких «скрижалей», или мы так и не найдём способа их расшифровать. Тогда все ресурсы будут израсходованы впустую, а на Земле и без того хватает проблем, на которые их можно было бы потратить.

Нашлись и те, кто и вовсе считал, что будет лучше оставить находку ровно на том месте, где она и была до сих пор. А марсианскую пилотируемую программу свернуть, дабы не подцепить какую-нибудь инопланетную холеру. Пожалуй, самый разумный из всех вариантов. Но тоже нереализуемый на практике. Слишком много людей из разных стран и организаций уже узнало о существовании загадочного объекта. И то был лишь вопрос времени, когда какое-то из правительств решит в одиночку присвоить себе инопланетный артефакт, сулящий мировое господство.

К тому же основная масса жаждала сенсации, а люди, в руках которых была сосредоточена власть и финансирование, хотели получить инструмент для обуздания толпы. Среди многомиллиардного населения планеты давно нарастало недовольство текущим положением дел. Социальные конфликты грозили вот-вот перерасти в реальные столкновения, готовые повлечь за собой крах ведущих политических режимов по всему миру. И «ковчег» мог отвлечь их от этих мыслей, послужив символом общечеловеческого успеха, а значит, правильности текущего курса мировых элит.

Признаюсь, я был среди тех, кто голосовал за доставку артефакта на Землю. Тогда я ещё верил, что наши смелость и решимость приведут человечество в новую эпоху. Помогут перешагнуть очередной рубеж и наконец-то дотянуться до звёзд. Наверное, я готов был даже рискнуть ради этого своей жизнью. Но вышло иначе, и на чашу весов легли жизни других людей.

* * *

— Капитан, что всё это значит? Почему программа автопилотирования была принудительно отключена? К тому же я не вижу метрики работы реактора.

Я с тревогой смотрел в глаза своего командира и по совместительству старого друга. И не видел там ни того, ни другого. Растерянность и неуверенность сквозили в его взгляде. Движения стали нервными и дёрганными. Будто был сам не свой.

— Ты же видел этот сон? — вдруг спросил он меня. — Тебе ведь он тоже приснился?