— Да что ты понимаешь! Еще и лезешь, куда не просят. Что б ты знала, я очень скучаю по своим близким. Я их давно не видела. Еще и связи нет. Решено! Завтра же попробую пройти в город. В конце концов, не будут же в меня стрелять?
— Будут. Очень даже будут. Не армия Альянса, так свои же замочат. И не смотри на меня так! Шутки кончились, у нас тут война.
— С кем? С мирными протестующими, решившими восстать против тирании старого режима и не дать посадить ни в чем не повинных людей без суда и следствия?
А вот тут уже я не выдержала и быстро двинулась к девушке.
— Что? — усмехнулась она.
Я ничего не ответила. Я понимала, что ни она, ни ее друзья, ни другие жители не знают реального положения дел. Олег еще не объявил о произошедшей резне в городах, а Владимир не спешил просвещать дочку и ее друзей. Но я больше не собиралась нянчиться с ними. Пришла пора детям повзрослеть. Я внимательно посмотрела Саре в глаза и четко, выделяя каждое слово, сказала:
— Это война. Твои мирные протестующие не просто захватили города. Они начали убивать. И первыми их жертвами стали люди, приютившие их. Молись, чтобы твои родные оказались умнее прочих и спрятались в убежище. А иначе…
Я замолчала на полуслове. Девушка побледнела. Кажется, до нее начало доходить, что все происходящее вокруг не шутка. Не очередной протест против власти. И ее родные действительно могут погибнуть. На самом деле. В действительности и безвозвратно.
— Ты ведь не всерьез, да? — нервно усмехнувшись, всхлипнула девчонка.
От былой уверенности у нее не осталось и следа. Она начала понимать. Ведь проблемы были не где-то там, а подошли прямо к ее дому. И это было лишь начало.
— Какого хрена? Ты спятила? — вдруг взорвался Леон и, если бы не Рита, точно подлетел бы ко мне с претензиями. — Ты чего несешь? У нее там остались родители, бабушка и младшая сестренка. А ты ей такое говоришь? У тебя вообще совесть есть?
— Нет. Потеряла где-то. Пару веков назад. Кажется, это случилось, когда ваши чертовы протестующие взорвали могилу моего любимого мужа. А, нет, это случилось после. Когда мирные протестующие ворвались в дом моих друзей, убили Свету и Славу, а Владимира и меня чуть не сожгли заживо. Хотя нет, подожди. Кажется, я потеряла совесть еще позже. Когда моих любимых друзей, которые столько лет поднимали мир с колен, по всем каналам начали называть мразями и чудовищами. Они, видите ли, обижали бедных несчастных мертвяков. А может, это случилось, когда моего товарища, некого Олега, главу Альянса, не взирая на былые заслуги, сначала попытались выкинуть с поста, а потом и вовсе убить в прямом эфире? Того самого Олега, который во времена Черной смерти работал сутки напролет, поднимая страну после пандемии, выискивал террористов и убийц, распространявших вирус среди мирного населения, и изо всех сил старался сдерживать обнаглевших зажравшихся олигархов, которых сегодня города укрыли у себя, пряча их от справедливого суда. И эти же города первые попали под удар. Вот такая вот благодарность от невинных жертв репрессий.