— Вот, смотрите! Они знают, но всеми силами прикрывают это чудовище! Пытаются обелить Восьмерку, хотя все давно знают, что это звери! Убийцы, не достойные прощения! И наш глава такой же. Он жил в то время и убивал ни в чем не повинных людей! И теперь взял весь мир в заложники. Ведет себя как тиран! И пытается сохранить Альянс, этого монстра Франкенштейна, неповоротливую махину, от которой нет толка! Надо было давно разделить наш мир, как было когда-то. Тогда бы все изменилось. Стало гораздо проще и лучше. Но Восьмерка со своими прихвостнями всячески мешали этому! Лучше бы их всех уничтожили, как хваленого генерала Владислава Вяземского!
— Не смей трогать память моего брата, сучка крашеная! — неожиданно послышался взбешенный голос, и только Тим не дал выбежать на сцену Моне.
Моя вечная соперница выглядела как самая настоящая фурия. Я могла ее понять. Эти чертовы сливки общества перешли черту. Тронули память дорогого для всех нас человека. Мне страшно было даже взглянуть на Вову. Я нутром чувствовала, как ему стало больно от слов недалекой тупой девицы. А еще ощутила, как в зале снова появляется сгусток черной энергии, готовый взорваться и захватить все вокруг.
Я оглянулась. Гриша был в бешенстве, Моня вообще не контролировала себя. Олега всего трясло. Я понимала, что он не сможет взять слово и разрулить ситуацию. А еще я видела лица собравшихся журналистов. Многие из них были растеряны. Они не знали, как реагировать на творящееся вокруг. Они же не жили в те далекие времена, не знали Владислава и Восьмерку, не видели настоящих монстров. Они, как дети, доверчиво ждали, когда кто-то из взрослых продавит других авторитетом, чтобы потом следовать за ним.
А между ними засели самые настоящие гиены. Проплаченные и готовые сделать все ради своих хозяев. И с экранов орали такие же. Они были трусами. Я понимала, что, будь они здесь, ни за что бы не посмели вякать в лицо своему главе. А там, далеко, можно было болтать что угодно. Вот только зря фрики надеялись, что за свои слова не ответят потом. Они перешли черту, накинувшись на моих погибших друзей, и я решила, что после дам задание секретной службе. Этих тварей за шкирку притащат в столицу, а дальше отправят на рудники, чтобы они испытали хотя бы кусочек тех страданий, которые пришлось пережить людям эпохи Вымирания.
«Но это все потом», — мелькнуло в голове, и я в очередной раз попыталась перехватить слово. И вдруг один из сидевших журналистов подскочил и распахнул куртку. Это была явная провокация, которая сработала. Со всех сторон к человеку кинулись агенты, в этот момент фрики снова затянули свою лживую песню, а с той стороны экрана замерли миллионы жителей Альянса, ожидая развязки. Все хотели знать, кто победит в этой непонятной битве.