— Ну где же ты… — бормотала она под нос, прихрамывая, бредя через руины. — Я совсем рядом… я спасу тебя…
Её взгляд остановился на неподвижном теле паренька с причудливой причёской, так непонравившейся Денису — её сына. Он лежал практически неподвижно лишь грудная клетка слабо поднималась в такт дыханию.
Толлмаш бросилась к нему, рухнула рядом на колени.
— О нет, мой родной, любимый… — хрипловато прошептала она, глядя на сына во все глаза. — Ты только держись, я сейчас всё исправлю…
— Мама… — прохрипел тот, глядя в небо пустыми незрячими глазами. — Мне… мне так холодно… я почти… не чувствую тела…
— Потерпи, мой хороший, мама сейчас всё исправит! — зашептала Толлмаш, раскручивая вокруг кистей круги Речи. — Я вылечу тебя! Просто потерпи!
— Мама… не уходи… — шептал парень, губы его едва двигались. — Почему ты уходишь… всё вокруг исчезает… Тает…
Как бы не были могущественны словоформы, даже они были не в состоянии исправить некоторые вещи. Толлмаш приложила все силы и даже больше, но этого оказалось недостаточно. Жизнь капля за каплей покинула её сына. Ирина замерла над остывшим телом, безотрывно глядела в остекленевшие глаза.
А потом она закричала, резко, пронзительно, вкладывая в вопль всю себя. В её крике было куда больше звериного, нежели человеческого. Слепая безудержная ярость хищницы, потерявшей своего детёныша.
— Я не знаю, кто ты… комиссар… — дрожащим от гнева голосом произнесла Толлмаш, глядя на свои окровавленные руки. — Но я найду тебя! И ты умрёшь самой страшной смертью!
Глава 9 Такой же как ты
— В последнее время, Михаил Викторович, в мире творятся странные вещи, — произнёс Максим, загружая в багажник чёрного внедорожника картонные ящики, туго перемотанные скотчем. — Я думаю, вы поступили очень правильно, что решили всё бросить и уехать.
— Угу, — буркнул Михаил Викторович, как раз возвращаясь из гаража с новым ящиком. — Имущество на жену и детей переписал, так что не пропадут. А я всё — нет меня и никогда не было. В пожаре погиб.
Он вздохнул и негромко, вполголоса, пропел:
— Вот какая доля воровская… Вся жизнь одна — на тюрьме решётки…
Максим, напротив, вовсе не был настроен петь песни.
— То, что произошло с нами — это лишь часть событий, совсем небольшая, — задумчиво произнёс он. — Эх, хотелось бы взглянуть на общую картину, да никак это невозможно…
— А нужно это ли нам? — покосился на него Бриллиант, с трудом пропихивая ящик в багажник. — Шли бы они все к чёрту, все эти говорящие и прочие черти…
— А ещё у Александра Чеснокова-младшего, говорят, дочь пропала. Ещё летом, — произнёс негромко Максим, словно общался сам с собой. — До сих пор её не нашли. Хотя казалось бы сильнейшая семья среди говорящих в России, Толлмаш никто на их фоне… О Чесноковых сейчас вообще много странных слухов ходит. Якобы на их усадьбу инопланетяне напали…