Мы с Натальей немного посплетничали. Она по секрету рассказала, что в восьмом коридоре у одного мужчины оказался положительный анализ на ВИЧ.

— Там продлили карантин всем, включая коменданта Владимира, — сообщила Наталья.

— А этого ВИЧ-инфицированного куда? — обеспокоился я.

— Не знаю, Андреевич решает.

Позже я задал волнующий вопрос Добрыне.

— Серёга, не бери в голову. Не думаю, что тебе нужно знать, куда делся тот человек.

Я с ним согласился и не стал задавать глупые вопросы. К тому же было чем заняться. Марка Игоревича я загрузил важной темой учёта и контроля всего, что росло, созревало и давало семена. Нам нужно обязательно иметь неприкосновенный семенной фонд, меня его раз в два года. И хранить этот запас в отдельном месте. Плюс проращивание семян, рассада тоже будет в ведении Марка Игоревича.

Не скажу, что ему досталась физически сложная работа. Пообщавшись с этим мужчиной, я решил, что он идеальный кандидат — ответственный, скрупулёзный. Вот пусть и создаёт базу всего, что у меня есть.

Сам я планировал заняться обучением себя любимого. И это не только курсы электрики от Юрки. Я же много чего полезного загрузил в ноутбук, а разобраться толком не успевал. По-прежнему агроном из меня ещё тот. Какие-то учебники я покупал. Даже некоторые расшивал, ламинировал листы и снова соединял в виде книги. У нас так почти вся библиотека научных знаний собрана. Ноутбуки через несколько лет накроются. Будем читать бумажные варианты книг и учебников. Как сложится наша жизнь, когда начнут выходить из строя предметы цивилизации, и думать не хотелось.

В целом первый месяц жизни в убежище прошёл без особых эксцессов. А потом началось!

Наш психолог что-то заумное на тему массовых истерик задвинула. Вот честно, народ словно с цепи сорвался. Крики, скандалы по поводу и без. Особенно во второй столовой, где собирались новенькие обитатели убежища. Поводом для ссоры мог послужить такой незначительный повод, как громкое сдвигание стула.

Мой толстяк тоже отличился и заработал шесть штрафов по работе в свинарнике. Он еду своровал. Причём прямо на раздаче в столовой. Нагрёб в рюкзак хлеба и потащил к себе в «логово». А у нас везде камеры стоят. Пусть там не сразу заметили, зато у Сашки-диспетчера двое молодых помощников появилось: пацанёнок одиннадцати лет и его тринадцатилетняя сестра. Глазастые такие! И следить им за всеми не скучно. Сашка выделил ребятам три часа до обеда на слежку.

Льва отловил Добрыня, попенял ему. Тот, в свою очередь, раскричался и отказался идти в свинарник на работу.

Это уже более серьёзный проступок, за который урезают паёк на тысячу калорий. Добрыня надавил. Лев перенервничал и потерял сознание. Вначале я решил, что ему просто плохо стало. Алёна позже меня расспросила о тех таблетках, что толстяк принимал. Были ли у него с собой инъекции инсулина и так далее. А я откуда знаю? Он мне подробности не сообщал, зато требовал еды и внимания к его персоне.